Резкий и строгий тон, которым она отнимала баллы за “непристойное поведение”, убедил Драко в том, что она просто не заинтересована в подобном.
Однако голодное чувство предвкушения, с которым она наблюдала за парочкой на столе, заставило Драко внезапно передумать. У него росло подозрение, что никто никогда не прикасался к Грейнджер должным образом.
Уизли не производил впечатления человека внимательного и сосредоточенного на деталях. Вся школа видела, как он терзал и лапал Браун.
Грейнджер широко раскрыла глаза от восхищения, когда парень целовал грудь Фарадеи, его руки скользили вверх и вниз по ее бедрам. Его рот задержался на соске. Грейнджер задрожала и перестала дышать, когда парень коснулся его кончиком языка и медленно втянул сосок в рот.
Грейнджер захныкала одновременно с Фарадей, её глаза снова закрылись, а челюсть расслабилась в ладони Драко. Она задрожала. Драко уткнулся лицом в плечо девушки, прижимаясь к ней бедрами и пытаясь подавить жгучее желание ощутить прикосновение своей обнаженной кожи к её.
Его свободная рука все еще лежала чуть выше ее бедра, где рубашка была заправлена в юбку. Было бы так легко просунуть руку под рубашку и задрать её.
Возможно, Гермионе это понравится.
Если нет, у нее две свободные руки, палочка, разъедающий кости взгляд и, вероятно, несколько других трюков в рукаве, о которых Драко, даже не хотел думать.
Он мог сделать это так, как она хотела.
Его рука почти дрожала, когда он осторожно вытащил ее рубашку из юбки и скользнул рукой под ткань, нежно касаясь её голой кожи. Она подняла глаза, и Малфой замер, не убирая руки.
Он мог видеть разразившийся в ее голове внутренний спор, аргументы были почти видны в ее глазах. Драко приподнял бровь и нежно провел пальцами по ее животу. Ее веки затрепетали, и девушка слегка кивнула в знак согласия.
Кровь стучала в его висках, и он едва мог дышать, когда поднял руку еще выше. Малфою хотелось сжать Грейнджер покрепче и погладить каждый дюйм, но он заставил себя лишь слегка провести пальцами по ее теплой коже.
По тому, как она затаила дыхание, наблюдая за Фарадеей, он был уверен, что предвкушение ей нравилось не меньше, чем сам процесс.
Она не хотела, чтобы ее мучили.
Его пальцы едва скользили по ее коже, пробегая извилистой дорожкой вверх по животу, чувствуя изгиб талии и выпуклость ребер, когда она вдыхала, прослеживая путь вдоль каждой кости, пытаясь найти каждое место, где она отвечала. Она снова захныкала, уткнувшись в его ладонь.
Пульс Драко участился, он исследовал кончиками пальцев ее тело, запоминая от каких прикосновений она переставала дышать и прижималась к его рукам.
Его пальцы продолжали прокладывать путь выше, пока он не достиг мягкой выпуклости ее груди.
Голая.
Без лифчика.
Боже. У Драко пересохло во рту, когда он тяжело выдохнул ей в ухо, а затем подавил желание провести зубами по ее шее.
Он наклонил голову вперед, прежде чем остановиться. Она, наверное, оцепенеет, если он прикоснется к ней так, будто думал, что существуют “они”. Малфой давал ей то, чего Гермиона хотела, и получал то, что хотел сам.
Обоюдная выгода-вот и все. Только сейчас.
Он просто хотел знать, каково это-прикасаться к ней.
Без лифчика, определенно. Он никогда не сможет извлечь эту информацию из своего мозга. Никогда.
Если у Драко и были какие-то сомнения насчет того, сошла ли Грейнджер с ума, то теперь они почти исчезли.
Дерзкая, властная манера, с которой она управляла школой и следила за соблюдением правил, несмотря на то, что была главным пособником всего, что делали Поттер и Уизли.
Девушка обожала острые ощущения, когда ей сходили с рук вещи, для которых другие люди не были достаточно умны.
Уизли, вероятно, даже не знал, как сделать ее влажной.
Ей нужен был тот, кто сведет ее с ума.
Её ум был тем, что нужно соблазнять.