— Это не имеет значения, корона может и передумать, если вы будете вести себя неподобающе. И моя задача предотвратить возможные конфликты на корню. — Мердок сам удивился своим словам, казалось, на секунду в него вселился сам лорд-канцлер.
— Я слышал, что где-то в катакомбах, куда дерьмо спускается. Там есть, что то вроде лежанки. Слышал, там дележки награбленного происходят. — Сдался Хельк.
— Ну точно, долбанные канализации, как там можно делить награбленное, там же десятки одурманенных, если не с сотню.
— Ну, туда не ходит стража — подсказал Ангус.
— Ладно, придется им туда спустится, если наш новый союзник не хочет сам разобраться с отступниками.
Ответа не последовало.
«Значит, самим разбиратся» — понял Мердок. Хельк сидел бледнее луны, светившей за окном.
— Я разберусь — вмешался Бругга, — незачем стражи в говне ковырятся, тем более, там и мои ребята возможно ютятся. Если ты не против.
— Я согласен, пускай все знают, что ты вернулся.
— Мне нужны будут твои люди, которые их знают, а то, что же, мне всех хватать.
— Хорошо. Что с ними будет?
Бругга оскалился, скотский ответ для скотского дела.
— Ну, так и порешим. Теперь, что касается поножовщины в цеховых мастерских.
Сэр Энкель поправился в кресле:
— Я уже разобрался, теперь все будет тихо. Ну, как обычно.
— А глашатаи?
— Скрылись, но я покарал тех, кто из-за их слов начал резать своих.
— Скольких передали стражи?
— Двоих, зачинщиков.
Мердок задумался: сэр Энкель сделал все правильно и эффективно, этим он был доволен, но побег глашатаев было плохим явлением. По сути, это означало, что воронята в столице, и как только шумиха уляжется, они вновь выйдут на улицу. Когда стража разгромила странный притон с безумными детьми, которое они прозвали «гнездом», в цеховых кварталах вспыхнули разногласия, ведомые словами глашатаев ворона, некоторые рабочие, подмастерья и прочие обделенные принялись резать мастеров, даже совершили нападение на стражу. И все это в один день, Энкель, конечно, довольно быстро с ними разобрался, казнив с десяток самолично, но тем не менее, такое влияние на умы пугало. Больше пугали только одурманенные дети в старом приюте. Мердок поежился от воспоминаний.
— Нужно найти их, Энкель.
— Там теперь день и ночь мои глаза и уши, в каждом бараке.
— Хорошо. Все силы кидайте на поиски хоть каких-нибудь следов воронят.
— А что, хренов канцлер не справляется. — Буркнул Бругга.
— Хренов канцлер помог нам накрыть гнездо, но мы должны быть начеку. И к тому же, у него и так дел много. А воронята это в первую очередь, наша проблема, ваша, господа головорезы. Ваш заработок и влияние упадет в первую очередь.
Энкель и Бругга закивали в знак согласия. Хельк думал о чем то своем, и явно воронята беспокоили его меньше всего. Мердоку он не понравился, он ожидал увидеть кого-нибудь на вроде Ангуса, так как тот тоже был выходцем из восточных пределов, но видел лишь молодого глупого, поставленного на свою должность кем-то другим. Не хозяин положения, не лидер для своих людей, а лишь пустой ставленник. Канцлер бы наверняка попытался бы заменить его на другого. А этого…а этого убрать, пока не сделал хуже. Но Мердок не был Эревардом Гисом.
Глава 16
Глава 16.
В стене щитов.
Тан Дунланг не снискал бы такую славу, если бы не оставлял послания своим врагам. Не обошел он и поверженных горцев, хоть большая часть конных сумела улизнуть, и северянам еще предстояло выследить их и дать бой. Железноногий оставил знак севера в честь этой, хоть и малой победе: девять отрезанных голов на кольях вокруг места резни. Тан пытался найти самые грозные вражеские лица, самые крепкие головы.