— Из-за второго.
— Они не с нами. Поедание плоти карается смертью. Даже у наших мертвых богов.
— Но не у Дананн.
— У меня только полукровки, и они напуганы больше всех.
Канцлер развернул пергамент с изображением криво нарисованного тонкого силуэта с вороном над головой:
— Морриган и ее вестник. — Коротко бросил жрец.
— Ворон? — Чуть ли не вскрикнул Мердок. — Так вот значит!
— Ворон — ее вестник.
— Морриган проповедовала вечную войну, не так ли? — Спросил Канцлер.
— Вы знаете богов Дананн. Что похвально, но вот только ей не поклоняются. Ей поклоняются лишь изгнанники, а их орды на севера, за хребтом и в восточных степях. Среди моих прихожан их нет.
— И никто не упоминал, что надо бы начать войну, пришло время вернуться к старым богам?
— Постоянно.
Мердок чуть ли не лопнул:
— Так вот кого надо было ловить, а я вас защищал.
— Мы это помним, милорд, и все мы в долгу перед вами. Об этом говорят лишь пьяный молодняк, но дальше мордобоя у них дело никогда не заходит.
— Но…
— Верно! — Резко перебил канцлер. — Поэтому, во имя вашей памяти и благодарности прошу вас доложить, если кто-то все — таки возьмется за нож.
— Конечно.
— Вот так просто! — Вскрикнул Мердок, когда жреца вывели. — Одна беседа и все вам докладывают.
— нет, они были поставлены мной, по приказу вашего отца еще, ну и вашего брата. Не напрямую, конечно же, но мы следили, чтобы сектами руководили нужные люди.
— Тогда зачем все это?
— Хотел посмотреть, все ли еще они такие какими были. Не поддались ли на власть более сильного.
— Ворон не сильнее нас…
— Разве?
— Он хитрее.
— А это не сила?
— Ваша, но не моя.
«Слишком горяч, горяч и безрассуден».
На удивление Мердока с глашатаями бунтовщиками канцлер даже разговаривать не стал, лишь отдал приказ от имени принца выпороть прилюдно и пропустить через позорную тропу. Он признал, что это было довольно умно, закидав дерьмом и грязью, развеселевшая толпа потеряет всякое уважение даже к тому, кому они доверяли еще вчера как собственному отцу. А вот от глашатая восточных беженцев канцлер, видимо, решил спросить по полной. Двое сержантов усадили дергающеюся тело за окованный стул, с силой приковали руки. Один даже на последок двинул кулаком под дых. Пленник плюнул в след, но тут же получил пощёчину кожаной перчаткой от самого канцлера.
— Итак, ваше имя Лиф…