Узкая дверь в кабинет младшего сына короля Йорвена II выглядела намного беднее всего окружающего ее замкового убранства. Даже мраморный коридор, усеянный цепью разукрашенных колонн выглядел пристойней этой, обитой железом, махины. Охранял ее один совсем еще молодой рыцарь из личной королевской гвардии. На панцире с золотым кулаком не было ни единой вмятины, ни единой царапины. Увидев принца, парень быстро выпрямился и робко вытянул руку поперек двери, другую, он положил на узорчатый эфес меча:
— Простите, сэр, но милорд просил, чтобы его не беспокоили. — В его голосе слышалась волнительная дрожь. Он явно знал, кто перед ним стоит, но приказ есть приказ.
— Тогда передай милорду, что прибыл его брат и хочет его увидеть! — Громко, так чтобы его было слышно через дверь, крикнул принц.
— Да, сейчас, — парень открыл задвижку в верхней части двери: — милорд, ваш…
— Заходи уже, Гластейн! — Послышался раздраженный голос из темного дверного проема.
Принц улыбнулся и зашел в отпертую рыцарем дверь. Оказавшись внутри, он быстрым взглядом пробежался по темной комнатушке, заваленной свитками, книгами и осевшей повсюду пылью, которая служила его брату кабинетом. Его младший брат всегда окружал себя огромным количеством чужой писанины. И было время, и его он сумел подсадить прочесть пару тройку трактатов. Нет, Гластейн конечно читал выданные учителями церковные книги и несколько трактатов о налогах и военном деле, но от брата он перенял иные книги. В основном, это летописи, крайне скудно описывающие времена до Альфреда Святого или народные сказания об Артуре Рейне. Еще парочку пошловатых рыцарских баек, довольно-таки неплохо написанных, надо было сказать и прочее.
— Редманд! — Принц обнял начавшего вставать с кресла браться и принялся его трясти. — Ты давно ел, побледнел, не видел тебя месяц, а кажется, что ты постарел на пару лет!
— Последние дни оказались весьма напряженными. — Пробубнил Редманд.
— Наслышан, наслышан….
— И что думаешь? — Редманд вопросительно посмотрел на брата.
— Разочарован твоими действиями брат. — Гластейн попытался это сказать более мягким тоном, но не вышло. — Прости, но ты допустил все эти беспорядки.
— Понимаю. — Редманд сел на широкое деревянное кресло. — Убийство первосвященника застала нас врасплох, мы сами не знали кого винить. По улицам слухи расползлись быстрее, чем я успел собрать лордов, а большинство стражников, если и не присоединились к погромам, то крайне не охотно вмешивались. Все были напуганы, а напуганной толпе нужна кровь.
— И вы ей ее дали…
Редманд задумчиво покачал головой. В комнате воцарилась тягучая напряженная тишина. Гластенй не хотел так сразу накидываться на брата, но получилось как получилось. Пытаясь отстраниться от напряжения, он перевел взгляд на кипу свитков и книг на комоде на который он упирался ладонями. Большая часть книг была без корешков и со стертыми надписями на обложке, которые уже и прочесть нельзя было.
— Что ты здесь понаставил? — Гластейн попытался сделать голос как можно более веселым. Он пдоднял со стоявшего рядом комода, первую попавшуюся потрепанную толстую книгу. — «Расселение племен Даннан на севере. Из записей миссии Коена Святейшего». — Вслух прочел принц еле различимые буквы. — Твое, это увлечение как-то связано с нападением? — Обратив внимание на то, что весь комод был буквально заставлен старыми томами о жизни и культуре древнего племени, заметил Гластейн.
— Нет, просто…Пытался размышлять о наших проблемах на севере.
— Ты о чуме?
— Не только, и о свободных танах.
— А, что о них думать, они наши верные союзники, я сам с ними бок о бок бился. Лихие рубаки, не хуже пресловутых синеволосых муровингов.
— Война на юге окончена брат. Куда же наше рыцарство теперь устремит свой взор, подумай… — вдумчиво проговорил Редманд.
— Я не допущу этой войны. Но об этом позже.
— Да, позже…
Между ними вновь выросла проклятущая стена молчания. Гластейн попытался выдавить из себя наиболее важный для него вопрос:
— Отец… — наконец произнес он, однако тут же запнулся, сглотнул застоявшийся в горле ком. — Отец не приходил в себя?
Редманд отставил бумаги в сторону, вздохнул:
— Нет, как неделю случился удар, открывал глаза лишь на несколько минут. Часто бредит. Ты к нему…
— Еще нет, после совета зайду.
Гластейн погрузился в печальные мысли о своем больном отце-короле. Из них его вырвал громкий крик из-за двери.
— Милорд, лорд Бортон просил передать, что все лорды-советники прибыли!
— Ну что ж, начнем. — Вздохнул Гластейн.