Тирион Таврус вдруг почувствовал, что все взгляды сидящих за столом направлены на него. Это чувство окончательно вырвало его из раздумий, и он взглянул на отпрысков.
— Ты в порядке? — Увидев растерянность на худом старческом лице отца, спросил Дункан.
— Д-да, — Тирион облокотил голову на ладонь, опершись локтем в подлокотник. — Просто задумался…так о чем спор?
— Да так, о неважном, — улыбнулся Оулден.
— Я хочу поучаствовать, — возразил старый граф. — Так что, давайте, продолжайте. — Тирион выпрямился и уставился на сыновей, — ну…
— Я пытаюсь доказать Оди, — Дункан улыбнулся, заметив, как брат съежил раздраженную гримассу после произношения «Оди», он ненавидел, когда Дункан его так называл, — …что король должен взять всю власть в единые руки, наподобие кагана в Иллирии.
— Что подходит для южного берега моря, не подходит для северного.
— Но это поможет предотвратить гражданские войны и самовольство графоф.
— В Иллирии сейчас гражданская война.
Оулден не смог сдержать смеха:
— Да! За последнюю сотню лет там уже раз пять менялся правящий дом. А у нас, кстати, уже почти пятое столетие один род носит корону.
— К тому же, сынок, такие реформы непременно приведут к гражданской войне, которую ты так желаешь не допустить. К тому же, Рейн слишком велик, чтобы управлять им в одиночку и в говорить о его народе от единого лица. Например, наши вассалы совершенно отличаются от вассалов твоих друзей и соратников с юга. Они молятся разным богам, у них разное отношение к семье, долгу, да и к королю. Иллирийцы более однобоки, как по мне.
Дункан молча уставился в изрезанное дерево стола:
— Ты говоришь как принц.
— Это хорошо, значит, он также мудр. — Старый граф усмехнулся и посмотрел на своего первенца.
Он не видел его три года, три долгих года, которые тянулись словно три столетия. Три года его любимый сын проливал кровь за короля на берегах и водах южного моря — вотчины иллирийского змеиного бога Данрога. Но теперь он был дома.
Война оставила определенный отпечаток и на теле, и на душе юноши. Тирион, не без радости отмечал, что его сын стал намного мудрей, спокойнее и сильней. Теперь он видел в нем достойного наследника, а не просто задирающего, всех с мечом у пояса, сорванца.
Телом же, Дункан, преобразился, не менее заметно: немного подрос, обзавелся парой шрамов, руки покрылись мозолями и стали куда сильней и крепче. С лица улетучился юношеский азарт, а во взгляде появилась аристократичная уверенная льдинка, хоть и с небольшой толикой огня.
— Прошу, хватит политики, хватит этих разговоров о королях и войнах. — Громко вскрикнула Анви. — Мне скоро замуж выходить, могли бы посочувствовать! Я вот уже неделю слушаю лишь только о политике и войне, вы постоянно спорите! — Девушка раздраженно вскинула руки.
Мужчины рассмеялись.
— Ну, ну, Анвин, прости нас, — сквозь смех пробормотал Оулден.
Девушка усмехнулась, убирая остатки раздраженности с лица.
— Прощаю, — она горделиво скинула голову и посмотрела на отца. — Так, когда явится мой нареченный?
Граф взглянул на по-детски горделивое выражение маленького личика дочери, и не смог сдержать улыбку.
— Через два дня. — Медленно произнес он.
— Эд довольно приятный юноша, — усмехнулся Оулден. — Не смотря на то, что Эксмур.
— Оуд, перестань. — Тирион Таврус нахмурил брови, — Эксмуры, достойный дом. Их дед, будучи вольным таном добровольно перешел под руку Рейна и нашего короля.
— Возможно, но не для нас. — Младший сын графа отвел взгляд в сторону, по его бледному лицу пробежала хмурая тень.
— Боги, Оуд, — вздохнул Дункан, потерев ладонью лоб. — Практически все соседи относятся к нам с неприязнью, пускай хотя бы Эксмуты с нами будут…
— Если ты не помнишь, они хотели пододвинуть нас на западной границе, и забрать часть леса, и я уверен, попытаются снова.