Гидеон с Марком собрались на охоту. Гидеон взял винтовку, надеясь поднять оленя, а Марк захватил дробовик, сказав, что его удовлетворят и кролики. Было свежее, холодное утро. Они свистнули обоих своих пятнистых пойнтеров, набили карманы хлебом и пошли прямиком через поля. Блаженно улыбаясь, они тихонько напевали свою любимую песенку: «Мой папа на охоте, ой, да, да. Мой папа на охоте, ой, да, да». Собаки носились взад и вперед по лугу. Отец и сын почти все время молчали; то, что у них обычно мало было о чем поговорить, не имело значения, — им хорошо было вместе.
Они вернулись под вечер, когда уже почти совсем стемнело. Оленей Гидеону никаких не попалось, зато у Марка в сумке лежали два кролика. Он понес их в сарай, чтобы снять шкурки, выпотрошить и отдать собакам внутренности в награду за работу. Гидеон пошел в дом. Навстречу ему вышел Джеф, какой-то странный, с каменным лицом, с жестким взглядом, какого Гидеон еще никогда у него не видел. Он провел отца в кабинет. Там сидел Абнер Лейт, стиснув на коленях свои большие красные кулаки.
— В чем дело? — спросил Гидеон.
Абнер Лейт как-то чудно поглядел на него. — Ради бога, что случилось? — Джеф кивнул на дверь в спальню; они вместе прошли туда. Там, у изголовья кровати, сидела Рэчел с застывшим лицом. На кровати лежал человек, весь обмотанный бинтами; он тихо стонал, слегка подергиваясь. — Мак-Хью, — прошептал Гидеон. — Да, — сказал Джеф.
Гидеон подошел к кровати, — Фред, Фред, — позвал он. Мак-Хью не ответил, он только слегка подергивался и ти-хо стонал. Гидеон взял его за руку. — Фред, Фред, — это я, Гидеон.
В кабинете к ним присоединился Марк.
— Его избили? — спросил Гидеон.
— Да. Только это слишком слабо сказано — избили.
— А что с его женой?
— Померла, — тихо сказал Абнер Лейт. — Эти сукины дети убили ее. Гады! Они стащили ее с кровати и убили.
— Кто? — шопотом спросил Гидеон.
Джеф рассказал ему все, что им удалось выспросить у замученного, потерявшего рассудок Мак-Хью. Прошлой ночью к нему в дом явилось шестеро клановцев в своих белых балахонах. Они подняли его и жену с кровати, хоть он и пытался им объяснять, что жена больна, что это ее убьет. Они притащили их в сарай, подвесили за руки к балке и стали бить плетью.
— Жена его вряд ли много мучилась, — сказал Джеф. — Она, вероятно, сразу же потеряла сознание. Рана открылась, и она умерла. Зато Фред висел и смотрел на нее, пока мы их не нашли, а это было около трех часов дня.
— Он выживет? — спросил Гидеон.
Криво усмехаясь, Джеф сказал: — Это чисто академический вопрос. Он потерял рассудок, и у него искалечены руки. Работать он, во всяком случае, уже никогда не сможет.
— Ну, что мы теперь решим? — сказал Абнер Лейт. — Чего я хочу, — это ты, Гидеон, сам понимаешь. Но мне интересно, что ты намерен делать.
— Пора бы тебе обо всем рассказать нашим, — заметил Джеф.
— Я не говорил, потому что не видел в этом пользы.
— Пора бы уж рассказать, — повторил Джеф.
— Хорошо. Завтра, — кивнул Гидеон. — Завтра созовем собрание.
Джеф поджидал Марка на крыльце. Он остановил его, схватив за руку. — Марк!
— Ну?
— За что ты на меня злишься?
— Я? Я ни капельки на тебя не злюсь.
— Что ж так у нас с тобой и будет?
— А у нас с тобой, по-моему, все хорошо.
— Что я сделал? — спросил Джеф.
— Ничего ты не сделал.