Дорога свободы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нам памятны смелые и страстные слова писателя:

«Это — жгучий, ужасающий позор для Америки сегодняшнего дня! Мы не можем и не должны принять его... Я не могу молчать, когда кучка негодяев пытается сделать нашу страну отвратительной в глазах всего свободолюбивого человечества. Мой голос будет услышан. Голос десяти мужественных мужчин и женщин, с которыми я разделяю заключение, будет услышан. И ваш голос, друзья мои, американцы, должен быть также услышан, ибо реакция делает новый шаг к наступлению той страшной ночи, той ужасной, нечеловеческой ночи, которая окутала многие страны и которую люди называют фашизмом» ².

Говард Фаст прав: закон Тафта — Хартли, лишающий рабочий класс элементарных прав, законопроект Хоббса о концентрационных лагерях для «подрывных элементов», аресты сторонников мира за распространение Стокгольм-ского воззвания — что это, если не фашизм, не гитлеровские порядки в их американском претворении.

Говард Фаст — представитель той Америки, которая противостоит Америке Уолл-стрита, Америке капиталистических монополий, той страшной, чудовищно уродливой Америке, имя которой теперь произносится с такой же ненавистью и отвращением, с какой произносилось имя гитлеровского рейха.

И именно потому, что он представитель американского народа, представитель подлинной Америки, а не Америки Морганов и Рокфеллеров, Говард Фаст завоевал любовь и симпатию советских людей, которые с горячим сочувствием следят за замечательным творчеством этого талантливого писателя.

* * *

Говард Фаст — мастер исторического романа. Но его историзм ни в какой мере не является тем «бегством в историю», за которое прячутся от жгучих вопросов современности многие буржуазные писатели. Наоборот, исторические романы Говарда Фаста чрезвычайно актуальны, потому что они помогают понимать современную действительность Америки, обнажают корни многих современных явлений, показывают, как использовали в своих корыстных целях правящие круги США пресловутые «священные» лозунги американской демократии, во что они их превратили, как сводили и сводят на нет завоевания американского рабочего класса, добытые в упорной борьбе. Нет ничего случайного в том, что американские власти всячески препятствуют распространению книг Говарда Фаста, в том числе и его исторических романов. Так, например, его книга «Гражданин Том Пэйн» не допускается в школьные библиотеки.

Сила исторических романов Говарда Фаста еще и в том, что они в художественной форме раскрывают закулисную сторону многих исторических событий, показывают подлинное лицо многих политических деятелей, которые буржуазными историографами, занимающимися в основном фальсификацией истории, превозносятся как «борцы за демократию», предстающую в книгах Фаста во всей своей отвратительной сущности. Романы Фаста прослеживают исторический путь, пройденный американской «демократией». Путем сравнения можно установить, как постепенно капиталисты превращали Америку в то, что она представ-ляет собой сейчас, — в страну, где открыто проповедуются расистские человеконенавистнические теории, где осуществляется беспримерная в истории дискриминация цветных народов, где властвуют монополии, подавляющие все прогрессивное, все демократическое, где до сих пор процветают суды Линча, где поднял голову и все сильней закрепляет свои позиции фашизм.

Смелый голос мужественного борца против фашизма, против новой войны, за мир, за демократию слышен в каждом произведении Фаста. Он проникновенно звучит в романе «Дорога свободы», в котором автор рассказывает не только о том, как господствующие классы США жестоко расправились с неграми, но и о том, как они предала идеалы демократии, за которые боролся народ; не только о том, как линчевали негров, но и о том, как господствующие классы линчевали и линчуют американскую демократию.

* * *

Когда читаешь книгу Фаста «Дорога свободы», узнаешь об исторических событиях гражданской войны в США, продолжавшейся с 1861 по 1865 год; кажется почти невероятным, что Север боролся против Юга за освобождение негров от рабства, что победа Севера принесла неграм права американских граждан. Ведь сейчас, в наше время, те лозунги, которые провозглашали рабовладельцы Юга, — «Негры не равны белым», «Рабство, подчинение высшей расе, является нормальным и естественным состоянием негров» — ведь эти лозунги и сейчас провозглашаются американской реакцией, и не только провозглашаются, но и проводятся в жизнь.

Далеко шагнула американская «демократия» за время, отделяющее ее от гражданской войны, в огне которой она была рождена, чтобы впоследствии быть растоптанной, изувеченной правящими кругами Соединенных Штатов. Господствующие классы лишили американский народ всех его завоеваний и под флагом все той же «демократии» ввергли его в новое жесточайшее рабство, распространенное не только на цветных, но и на всех тех белых, которые не принадлежат к правящему классу и рассматриваются пресловутой «тысячей американцев», занимающих верхушку капиталистической пирамиды, как низшая раса, как «белая шваль»!

В послесловии к своему роману «Последняя граница» Говард Фаст писал: «Если он кажется невероятным, то невероятность его может быть объяснена лишь тем, что описанные в нем события фактически имели место». Эти слова полностью применимы и к роману «Дорога свободы».

Да, все эти события имели место. Четыре года длилась гражданская война между капиталистическим Севером и рабовладельческим Югом. Войну начали южане. Они понимали, какую грозную опасность для рабовладельческой системы представлял Север. Армия южан была хорошо вооружена и подготовлена. Ее щедро снабжали англичане и французы. Английские реакционеры рассматривали юг Америки как сырьевую базу для своих фабрик. Они получали оттуда дешевый хлопок, который возделывался рабским трудом негров. Наполеон III использовал гражданскую войну в США для интервенции в Мексике. Поддержка южан английской и французской реакцией приобретала такой размах, что над Севером нависла реальная угроза иностранной интервенции. А Север был хуже подготовлен к войне, чем Юг. Его армия состояла из добровольцев, а по своему вооружению и оснащению она уступала армии южан. Первый период войны был неблагоприятным для северян. И тем не менее Север победил.

Он победил потому, что молодая американская буржуазия, возглавляемая Линкольном, поняла, что без народа не победить. И она пошла с народом, который требовал решительных мер против рабовладельцев, требовал коренных реформ. На стороне Севера было все прогрессивное в Европе. Со страниц американских газет, выходивших на Севере, — «Нью-Йорк трибюн», «Пресс» — звучали голоса Маркса и Энгельса, призывавшие к революционным методам ведения войны.

Правительство Линкольна провело ряд реформ, пусть не до конца последовательных, но тем не менее существенных. Было отменено рабство, проведена аграрная реформа. Против реакционеров, против изменников были приняты решительные меры. В армию были призваны негры, что вызвало замешательство и волнения на Юге. В армии северян сражалось 200 000 негров. И народ победил. В. И. Ленин писал о гражданской войне в США, что она имела «...величайшее, всемирно-историческое, прогрессив-ное и революционное значение» *. Это была война народная, справедливая. Она показала, что народ непобедим, когда он борется за правое дело.

Война была окончена. Но борьба иными средствами продолжалась. Линкольн пал жертвой террористического акта. В самой республиканской партии началась борьба между правым и левым радикальным крылом. Правое крыло, отражавшее интересы крупной буржуазии, стремилось к сговору с южными плантаторами. Президент Джонсон, сменивший Линкольна, стоял за соглашение с южанами. Он провозгласил амнистию для южан и даже соглашался принять южные штаты в состав республики на началах равноправия. Южные плантаторы, добившись этих послаблений от Джонсона, приободрились, ввели в действие известные «черные кодексы», которые вновь ставили негров в бесправное положение, терроризировали тех белых, которые выступали в защиту негров, в защиту завоеванных демократических свобод.

Однако левое радикальное крыло имело большинство в конгрессе, и южане вновь потерпели поражение. Конгресс провел закон о «реконструкции» южных штатов. Были созданы конституционные конвенты, в которых негры заседали на равных правах с белыми. В эти годы были приняты поправки к федеральной конституции, которыми навсегда уничтожалось рабство, устанавливались равные гражданские права для всех жителей, независимо от цвета кожи (за исключением индейцев), запрещалось лишение избирательных прав гражданина под предлогом цвета кожи или пребывания в рабстве в прошлом.

Рухнула рабовладельческая система, негры впервые почувствовали себя свободными людьми, разогнули свои исполосованные бичами плантаторов спины, потянулись к образованию, стали принимать участие в общественной и политической жизни страны.

Этот период длился недолго. Развитие капитализма шло своим путем. Крупная буржуазия Севера все больше и больше склонялась к сговору с южными плантаторами, капитал Севера проникал на Юг, он уже рассматривал негров как дешевую рабочую силу, которую можно нещадно эксплуатировать. На смену старому рабству шло новое — экономическое. И бывшие «борцы за свободу, против * В. И. Ленин, Соч., изд. 3-е, т. XXIII, стр. 184.

рабства» стали сквозь пальцы смотреть на террор южан против негров, на суды Линча, на зверскую расправу белых с неграми; уже возник чудовищный Ку-клукс-клан, и люди в белых балахонах жгли негритянские фермы, насиловали негритянских девушек, убивали негров, стоявших им поперек дороги. Грант был последним президентом демократической весны. Его преемник — Хейс, пришедший к власти с помощью подкупа и фальсификации выборов, пошел на сделку с южанами. Он отозвал войска с Юга. Началась кровавая, неслыханная по жестокости расправа с неграми.

* * *

Начало и трагический конец этого периода американской истории описаны Говардом Фастом в его романе «Дорога свободы». Главный герой романа — негр Гидеон Джексон, воевавший в рядах северной армии против рабовладельческого Юга. Гидеон Джексон, несомненно, тип собирательный. В нем с необычайной яркостью показан рост самосознания вчерашних рабов. Вчера еще только темный, забитый раб, Гидеон Джексон постепенно вырастает в крупного, недюжинного политического деятеля, в большого государственного человека, чувствующего и понимающего ход истории.

Гидеон Джексон избран в конвент — он представляет и белых и черных. Он неуверенно, ощупью идет по новой дороге. Гидеон понимает, что надо учиться, что надо быть вооруженным, потому что иначе не отстоять завоеванной свободы. Он учится упорно и настойчиво. Природный ум выводит его из трудных положений, облегчает ему первые шаги на политическом поприще. Постепенно он начинает ясно сознавать, чего он хочет, что нужно его народу. Он говорит:

«Чего хочу от конституции? Может, не того, что вы. Хочу грамоты для всех — белых и черных. Хочу свободы, чтобы крепко, как железный кол в ограде. Хочу, чтобы никто меня не толкал на улице. Хочу земли, немного, чтобы негр сеял и собирал сам для себя, всю жизнь. Вот чего хочу».

Не один Гидеон так думает. Не один он преобразился — преобразилась жизнь темных, забитых людей, преобразилась деревня, в которой родился и вырос Гидеон. Свобода вызвала к жизни силы, которые старались глушить плантаторы. Негры потянулись к образованию, к знанию, к культуре. Вместе с ними шли те белые, которые жили и трудились рядом с ними, которые поняли, что негры такие же люди, как и они, и что у них общие интересы.

Плантаторы, вначале растерявшиеся, снова поднимают голову. С Севера подуло иным ветром. Реакционеры переходят к активным действиям, чтобы поставить преграду растущей силе масс, растущей силе негров. Один из более дальновидных среди плантаторов, выведенных в романе, Стефан Холмс, жесточайший враг негров, враг тем более опасный, что он умен и хитер и не грешит недооценкой происходящих общественных процессов, говорит о конвенте, в котором заседают белые и черные:

«Я возражаю против терминологии генерала — балаган, павианы! Тем, что мы так думаем, джентльмены, мы сами обрекаем себя на поражение. Этот конвент не балаган, где кувыркаются павианы, — это собрание решительных и умных людей, которые в большинстве своем честно и искренно стремятся к общему благу, как они его понимают».

Он характеризует Гидеона Джексона в следующих словах: «Два года тому назад он был неграмотен. А еще за несколько лет перед тем он был рабом у Карвела. Видели вы его сейчас? Похож он на павиана? Какие возможности скрыты в этих неграх, которых мы покупали и продавали в течение двух столетий? Мы не знаем, джентльмены, и даже не смеем догадываться. Такие люди, как этот Гидеон Джексон, отдадут они то, что завоевали? И они не одни — они все больше сближаются с белой швалью, которую мы презирали, пока она нам не понадобилась на войне как пушечное мясо. И эта белая шваль, которая послушно сражалась за нас, теперь начинает шевелить мозгами».

Вчерашние рабовладельцы тщательно разрабатывают дьявольский план, который должен лишить негров и белую бедноту всех плодов одержанной победы. Этот план состоит в том, чтобы заинтересовать капиталистов Севера в возвращении рабства, если не формального, то фактического. Надо уничтожить сочувствие белых к неграм. Надо добиться вывода федеральных войск, которые не дают плантаторам развернуться. И тогда наступит пора для разнузданного террора, для разгрома негров, для их подавления.

[2] «Литературная газета», № 54, июль 1948 года.