— Я никогда не забуду вашей доброты, — и он поднялся из-за стола. — А теперь, с вашего позволения, я должен идти.
Никто из нас ничего не сказал. Слова просто не шли на ум. Мы молча сидели и слушали, как он идет по кухне, как открывается и закрывается задняя дверь. Потом мама сказала:
— Бродяжничество у них в крови.
— Видимо, да, — согласился отец.
— Ну, я рада, что в твоей крови ее нет. — И она перевела взгляд на нас с Джули. — Джули, помоги мне с посудой. Тим, у тебя, наверное, домашние задания не сделаны?
— Совсем немного, мама.
— Чем быстрее начнешь, тем быстрее закончишь.
Но я остался сидеть за столом. Как и Джули. Мы не хотели ничего пропустить. Я слышал далекий стук колес товарняка и ждал, что он замедлит ход, но этого не случилось. Дом слегка задрожал, когда поезд проходил мимо. Может, следующий остановится, чтобы отцепить или прицепить вагоны, и тогда Роун сможет поехать дальше.
— Эмма, — сказал отец, — в понедельник на комбинате начинается переработка винограда, так что я снова при деле.
— Ох, опять эти бесконечные часы без отдыха…
— Ничего, я привык.
— Кстати, мистер Хендрикс сказал, что я могу снова поработать у него на сборе винограда. Начну на следующей неделе.
— Может быть, — проговорил отец, — если мы постараемся, то уже в этом году сможем купить газовую плиту.
— Нам столько всего нужно! Да и у детей одежда поизносилась.
Осенью у нас всегда появлялись деньги — отец работал на комбинате, где делали сок, мама собирала виноград. Работа была сезонная, и, если сосчитать ее по дням, получалось всего три месяца в году. Но мы всегда держались на плаву, потому что продажа кукурузы, помидоров и гороха тоже приносила какой-то доход. Ферма у нас была небольшая, да еще и на холмистом участке, но на ровной и пригодной для обработки земле отец умудрялся собирать такой урожай, что мы не чувствовали себя бедняками. Кроме того, у нас были куры и корова.
Мы с Джули словно приклеились к стульям — старались задержаться за столом как можно дольше. Но ничего не получилось.
— Иди доделывай домашние задания, Тим, — сказала мама. — А ты, Джули, помогай убирать со стола.
До того, как отец купил за двадцать пять долларов пикап, мы с Джули ходили в школу пешком — старенький «форд-Т» постоянно ломался, и отец не хотел рисковать. Когда появилась более-менее нормальная машина, он стал возить нас в город по утрам, но возвращались мы все равно сами, если позволяла погода. Отец считал, что такие прогулки нам только на пользу.
Мы ехали в школу, сегодня была очередь Джули сидеть у окна, поэтому именно она увидела Роуна. На полпути от фермы до города она закричала:
— Папа, смотри, там под деревом этот человек!
Отец замедлил ход и глянул в окно поверх ее головы.
— Да, недалеко же он ушел…
Он поехал дальше, но внезапно нажал на тормоза и остановился.
— Черт возьми, мы не можем оставить его так!
Отец сдал назад, мы выпрыгнули из пикапа и побежали к дереву. Трава была мокрая от росы. Роун лежал на боку. Шапку он натянул на уши и поднял воротник пиджака. Он спал и дрожал во сне, потому что земля была очень холодная.
Мой отец легонько толкнул его ногой. Роун проснулся и сел, все еще дрожа от холода. Если бы тогда он успел прыгнуть в товарняк, сейчас был бы уже далеко.
— Ты собираешься остаться здесь? — спросил отец.
Роун кивнул:
— На некоторое время.
— Хочешь найти работу?