Кафедра доверия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока стояла сухая и нехолодная погода, все ночевали в сарае. Я очень любил наш сарай с квадратным оконцем, прорезанным в толстых досках двери. Пол был покрыт плотным слоем мелких щепок. Вдоль стен аккуратно складывались березовые дрова, этим занимался дедушка Емельян Сергеевич. За бересту там и тут цеплялся куриный легкий пух. В сарае было уютно и тепло. В углу направо от двери я устроил насест, но так, чтобы более тяжеловесные и малолётные могли и по дровам добираться до спальни. Деревенские куры легко взлетали прямо с полу, а плимутрок, к зиме выросший очень сильно, ходил по дровам. Крылья у него были короткие, кругловатые, ноги длинные, толстые, и весил он уже раза в два больше, чем остальные молодые.

Перед сном я всегда заходил в сарай, и первым мой приход отмечал плимутрок. Он вынимал голову из-под крыла и говорил сонным, но приветливым голосом примерно такое: «А, это ты! А я сплю. Мы все спим. Но хорошо, что ты пришел, я рад, очень рад», — и кончал всё это уютно-сонным бормотаньем. Я задвигал рамку со стеклом в квадратном оконце и тоже шел спать.

Древнеславянская музыка, Колокола Времени, мне слышится и теперь. Колокол музыкой рассказывает повесть о детстве. Потом звон постепенно удаляется, светится полоса утренней зари, и в сарае баритоном поет мой плимутрок. Не соловьиное, конечно, пенье, но какое родное!

И снова я иду выпускать кур из сарая, иду через задний сад, лицо задевает сирень, она уже готовится зацвести. Опять весна.

Я не верю, что конец рассказа о плимутроке покажется печальным, хотя и напишу всю правду.

Это было, когда по двору уже ходили взрослые сыновья и дочери моего плимутрока, по виду почти такие же, как он. Утром я подошел к сараю, снял замок и удивился — все стояли на насесте и смотрели вниз. А внизу, на мелких щепках, лежал большой, полосатый, как зебра, мертвый петух. Голова его валялась немного поодаль. Ночью в сарае побывал странствующий хорек. Он и убил. Выбрал самого лучшего из всей семьи, негодяй. Выпил кровь и ушел.

На следующую ночь я взял всех домой, а в сарае оставил капкан с головой плимутрока на крючке спуска. Капкан отомстил за плимутрока, хорек попался, был схвачен сталью за шею и убит.

Голову петуха я закопал в саду, где он, когда был еще маленький, вытягивал из земли большого червя.

Ну, а вы сами судите, умер ли мой плимутрок. Самому-то мне кажется, что я опять иду через сад, иду от сарая к дому, и сирень гроздьями задевает мое лицо, а вслед мне, радуясь тому, что день снова начинается, еще раз поет мой плимутрок.

Я совершенно отчетливо слышу, как он поет.

Лесной Котюшек

С тех пор как Котюшек переселился из Кирновского леса в городской сквер, он стал жить не спеша. Еды хватало, по магазинам не надо было носиться, и Котюшек стал собирать материалы для будущих мемуаров. Я заметил, что Котюшек интересуется всем на свете и не упускает случая присмотреться к чему-нибудь новому. Одиннадцатый сын года, довольно-таки хмурый и неприветливый, продал Котюшку зимнее пальтишко темно-пепельного цвета. Вернее даже не продал, а дал в обмен на поношенное рыженькое пальто, в котором Котюшек сновал повсюду с весны до осени. Ноябрь явно прогадал, дал новое за подержанное. А Котюшек не дал ему опомниться и был таков, не то что маленький Дэви в книге у Диккенса, Дэви, который за гроши сбыл старьевщику свою жилетку и куртку.

Насчет квартиры Котюшек со сквером тоже удачно столковался: старая липа по рекомендации сквера сдала ему удобное сухое дупло. Внутри оно было довольно глубокое, и на дне помещения лежал чистый сухой матрасик из сердцевинной трухи липы.

Рядом со сквером, отделенные от него проволочной сеткой, чередовались сады с яблонями. Там Котюшек прикупал упавшие, хваченные первыми холодами яблоки. Он уносил яблоки домой, но бывало, что яблоко не пролезало в дырку дупла и приходилось прятать его где-то по соседству. Котюшек прятал, имея в виду черные дни, но частенько забывал, в какой шкаф он положил покупку. Иногда рыхлое яблоко при вталкивании в дупло разваливалось, и Котюшек успевал удержать во рту только половину товара. Зато легко вносил эту половину в дом и, сидя на сухом матрасике, обстоятельно лакомился. Рыхлое яблоко обляпывало ему лицо, и после еды Котюшек мылся — совсем так, как у кого-то дома моется после еды котенок Андрюшек.

Дни становились совсем короткие. Настоящий свет устанавливался часам к восьми утра и держался только до половины шестого вечера. Однако Котюшек успевал много сделать за это время. Выбравшись из квартиры, он совершал рейс с посадкой на станции Рогатый Дуб. Там он завтракал, собирая с земли скользкие большие желуди, пихал в рот и взбегал по стволу в удобное место между стволом и толстой нижней веткой. Позавтракав, он перемещался на станцию Просто Тополь, а с нее отправлялся к Черным Тополям в той части сквера, которая обращена была в сторону улицы. Улица весьма интересовала Котюшка. Иногда он спускался вниз и длинными скачками пересекал открытую лужайку, чтобы с клена на краю городской аллеи собирать материал для мемуаров, смотреть, как ходят люди, как промчится светло-оранжевый длинный и широкий вагон-автобус «Пайде-Тюри», как бегают всякие «Волги», «Жигули» и «Москвичи».

В углу сквера возле аллеи какая-то женщина расчистила место и приносила голубям и другим птицам крошки размоченного хлеба, остатки каши и прочей еды. Котюшек обратил на это внимание и однажды, вспугнув голубей, оказался в этом продуктовом магазине, схватил корочку и унес ее на клен. Булка ему понравилась. В лесу такого товара не было, и Котюшек стал регулярно посещать магазин у края аллеи. Голуби перестали бояться, только сторонились, когда Котюшек разбирался в товаре и хватал годное.

А ведь Котюшек весной поворовывал яйца из гнезд, иногда и птенчика вытаскивал. Яйца он очень уважал — и сытно, и витаминно, еда первый сорт. Но голуби о таких подвигах Котюшка не знали.

Люди, проходя по аллее, замечали, как Котюшек, крепко ухватившись за ветку, свешивается вниз и с интересом следит за ними. Некоторые останавливались, что-то ему говорили, и по звуку голосов он догадывался, что эти вертикальные существа настроены дружелюбно. С ними бывали и маленькие людишки, порой совсем маленькие, в колясках. Они стрекотали почти так же, как Котюшек. Иногда и он стрекотал им в ответ.

Через сквер проложили наискось новую дорожку, и по ней стали ходить детеныши людей, но более крупные. Они ходили в новую школу и возвращались из нее часа в три днем. Котюшек, снуя по верхам, проследил, куда они ходят, нашел, где эта новая школа. Вскоре он разделил этих детенышей на два сорта. Одни, увидев Котюшка, стояли тихо и смотрели. Другие подкрадывались к дереву и пытались влезть, если ствол был с наклоном. От этих Котюшек уходил подобру-поздорову.

Из всех людей Котюшек особенно отметил одного человека. Это был старый экземпляр, высокого роста, в меховой шапке с козырьком и в длинном, черном, тоже очень старом пальто. Когда они впервые увиделись, около этого экземпляра человеческой породы оказался коренастый, с длинными ушами и коротким хвостом пес. Он тоже обратил внимание на Котюшка, державшего во рту большое яблоко. Пес не стал лаять или царапать ствол, только с интересом смотрел.

Человек и собака долго стояли перед дубом, и Котюшек из вежливости показал им, как он упражняется в хождении по верхам. Взлетел по спирали на самый верх, оттуда сделал длинный бросок на деревце, стоявшее на другой стороне аллейки, и совершил там мягкую посадку. Он даже бросил яблоко, чтобы оно не мешало ему показывать свое умение. Внизу человек говорил собаке:

— Видишь, как Котюшек умеет? Очень ловкий! Нашему Андрюшку далеко до него, хотя и Андрюшек не лыком шит в этом деле. Смотри, смотри, как повис, совсем как обезьян какой-нибудь!

Гости ушли. Котюшек вспомнил, где уронил яблоко, слетал туда, спустился по ребристой дубовой коре и подобрал покупку.

После второй встречи Котюшек нашел под деревом большую кучку каленых орехов и две печенинки. Он спустился, огляделся и взял сначала печенинку. Очень понравилось, только слишком легко крошилось. Котюшек съел обе печенинки и тщательно выбрал из серой травы и сухих листьев все крошки. Все это, издали глядя в маленький театральный бинокль, видел даритель. Он долго следил, как, отведав и орехов, Котюшек стал носить их к себе домой. Не ленясь, он перетащил в дупло всю кучку.

— Аджидомо! — улыбаясь, говорил этот человек, пряча бинокль в карман и уходя из сквера.

Потом он стал появляться уже с двумя собаками. Одна была поменьше, рыжая, жесткошерстная. Она сразу учуяла Котюшка, сидевшего на самом верху. Что тут было! Собака лаяла, вскрикивала, пыталась влезть на дерево, так ей хотелось его достать.

Котюшек совсем не был польщен таким вниманием и предпочитал уходить со сцены за кулисы. Но в конце концов человек приучил терьерчика только интересоваться тем, как живет Аджидомо, и не стараться захватить его в плен. Из разговоров человека с собаками можно было понять, что у них дома живет какой-то таинственный Андрюшек. И еще на полке стоит зеленая книжка, из которого и взялось второе имя — Аджидомо. Написал эту книжку американец Лонгфелло, а перевел русский — Иван Бунин.

А под дубом продолжали появляться подарки. Котюшек даже позабыл о голубином магазине — товар ему теперь доставляли почти что на дом, да еще какой первосортный товар! Котюшек так привык к старому человеку и длинноухой собаке, что спускался к подаркам, не выжидая, пока дарители уйдут. Если с ними бывала эта рыжая собачонка, он знал одно: ее возьмут на поводок и она ничего не сможет ему сделать. И он спускался вниз без всякого страха.

Запасов накопилось столько, что в дупле стало тесновато, и Котюшек этажом выше нашел еще одну дырку, чердачную. Туда он и стал складывать избытки, запасался на черный день.