ОГПУ-НКГБ в борьбе со спецслужбами Японии: читать начало книги онлайн

Необходимо отметить, что в 1920-1930-е гг. Япония была одним из основных потенциальных противников СССР, уделявшая самое пристальное внимание тайным методам борьбы. Сферы деятельности японской разведки по мере упрочения связей с Польшей, Германией и другими европейскими странами расширяются. Происходит постоянный обмен разведывательной информацией между этими странами, причем разведки этих государств не ограничивались работой в каком-то конкретном регионе, а собирали сведения на всей территории СССР.

Современная историография характеризуется появлением значительного числа работ по истории борьбы органов государственной безопасности с подрывной деятельностью спецслужб Японии, в которых анализируется деятельность советской разведки[5] и борьба контрразведки со спецслужбами Японии на Дальнем Востоке[6]. Появляются новые подробности противостояния советских и японских спецслужб[7].

Интересны работы, в которых на основе широкого круга источников дается объективная оценка репрессиям, в том числе и в дальневосточных органах государственной безопасности[7] ^[8].

Большое внимание в научных исследованиях уделялось действиям пограничных войск НКГБ на Дальнем Востоке, особенно в период войны с Японией[9].

Появились интересные статьи российского историка С. В. Тужилина о деятельности советских органов государственной безопасности[10].

Японский исследователь профессор университета Тохоку — Тэраяма Киосукэ в своих работах рассматривает вопросы укрепления Красной армии, Военно-Морского флота и экономики Дальнего Востока СССР[11]. Делает объективные выводы о деятельности партийных и советских органов по укреплению ДВК.

В приложении публикуется документ министерства колоний Японии, подготовленный совместно с обществом по изучению национальной политики «Кокусаку кенкью кай» в октябре-декабре 1941 г., который отражает планы японского государства по управлению территориями так называемой Великой Восточной Азии.

Ранее монография издавалась под названием: Противоборство. Спецслужбы СССР и Японии[12].

Глава I

Политико-экономическая обстановка на Дальнем Востоке

С окончанием Гражданской войны и иностранной военной интервенции на основной территории России главное внимание большевистского правительства переключилось на Дальний Восток. Советская власть на этой территории отсутствовала, там существовала буферная буржуазно-демократическая Дальневосточная Республика (ДВР).

В это время Дальний Восток стал ареной борьбы за власть, сферы влияния, природные ресурсы и рынки сбыта многих стран. В первую очередь это касается Японии и США.

Увеличив свою группировку в Сибири, Япония стала игнорировать претензии США на руководящую политическую роль в этом регионе. Ей предпринимались попытки по укреплению своего влияния на континенте.

Советским правительством, в свою очередь, решалась задача покончить с японской военной оккупацией Приморья и Северного Сахалина, чтобы открыть путь для политического воссоединения страны на всем ее пространстве.

17 июля 1920 г. было оформлено соглашение о перемирии между Дальневосточной республикой и Японией в виде обмена нотами. Стороны признавали целесообразность образования ДВР в качестве буферного государства с единым правительством без вмешательства в его дела вооруженных сил других государств. ДВР брала обязательство поддерживать дружественное сотрудничество с Японией, «не вводить» коммунистического строя, не позволять пребывания войск Советской России на своей территории и не пропускать их через нее.

1 января 1921 г. Пленум ЦК РКП (б), учитывая сложную политическую обстановку, признал советизацию Дальневосточной республики недопустимой, равно как и недопустимым принятие каких бы то ни было шагов, ведущих к нарушению договора с Японией. Была создана специальная комиссия в составе: Преображенского[13] (или Крестинского[14]), Никифорова[15] и Чичерина[16] для детальной выработки основных положений экономической и внешней политики Дальневосточной республики[17].

В конце мая 1921 г. во Владивостоке и других городах Приморья был совершен белогвардейский переворот, в результате которого было свергнуто Приморское Временное правительство ДВР, состоявшее в своем большинстве из эсеров и большевиков. Было образовано правительство крупной буржуазии во главе с братьями С. Д. Меркуловым и Н. Д. Меркуловым, которые опирались на японские и антибольшевистские силы. Необходимо подчеркнуть, что переворот в Приморье был совершен при поддержке и прямом участии японских воинских частей, блокировавших местную милицию и народную охрану.

В связи с этими событиями 10 июня 1921 г. Дальневосточное бюро ЦК РКП (б), руководившее партийными организациями на территории ДВР (с октября 1920 г. находилось в Чите), признало необходимым применить все средства во избежание вооруженного столкновения с Японией и для ликвидации белогвардейщины на Дальнем Востоке. Дальбюро считало необходимым начать переговоры с японским правительством и другими иностранцами о сдаче им лесных, горнопромышленных и иных концессий, политически выгодных, а может быть, и выгодных в экономической части[18]. Иными словами, планировалось за счет экономических уступок получить политические гарантии, заключавшиеся в признании Японией суверенитета ДВР.

В ответ на эти предложения ДВР народный комиссар иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерин 18 июня 1921 г. писал секретарю ЦК РКП(б) В. М. Молотову о нецелесообразности создания в ДВР японских концессий. При этом он ссылался на то, что коллегия НКИД считала недопустимым, крайне вредным и опасным вступление в какие бы то ни было переговоры с японским правительством или японскими капиталистами в момент новой интервенции со стороны Японии Дальнего Востока.

Чичерин считал, что в то время, когда можно было ожидать новых нападений, явных или скрытых, на ДВР со стороны японцев, такого рода концессии могли сыграть роль маскировки для захвата японцами важных пунктов или для подготовки их наступления или наступления поддерживаемых ими белогвардейцев.

В связи с этим предложение Дальбюро предлагалось отвергнуть[19].

На следующий день Чичерин в дополнение своего предыдущего предложения высказал следующее: «предоставление в ДВР концессий японцам недопустимо, пока Япония не очистит всей без исключения территории ДВР, не выдаст Семенова и других вожаков белогвардейцев и не восстановит дипломатических сношений с ДВР и с РСФСР».

По его мнению, эти конкретно перечисленные условия должны были явиться доказательством того, что Япония готова отказаться от той враждебной линии против РСФСР, при существовании которой предоставление японцам концессий в ДВР составляло бы серьезную опасность и подвергало бы риску безопасность и ДВР, и РСФСР. Ленин согласился с этими предложениями[20].

21 июня 1921 г. Г. В. Чичерин проинформировал министра иностранных дел ДВР И. Л. Юрина о принятом решении и предупредил, что пока продолжается политика интервенции, было бы крайне опасно давать японцам концессии. Эта инфильтрация служила бы подготовкой для наступления и завоевания. Предлагалось отвергнуть эту политику[21].

20 декабря 1921 г. Я. Янсон подготовил доклад о концессионной политике на Дальнем Востоке. По его мнению, природные богатства региона не могли быть использованы государством из-за отсутствия оборотных средств. Нельзя было рассчитывать и на русский частный капитал из-за его слабости на ДВК. Японский, американский, английский, немецкий иностранный капитал стремится проникнуть на ДВК, но его укрепление может привести к потере экономического преобладания в крае Советского государства. Вместе с тем, полное закрытие доступа иностранного капитала задержало бы развитие края.

Янсон предлагал привлекать иностранный капитал, сохранив за государством наиболее ценные участки концессий и местонахождения ископаемых. Сдаваемые иностранцам концессии предоставлять по участкам, распределенным в порядке шахматного поля. Оказывать преимущество капиталу стран менее опасному на ДВК чем Япония — Германии, Англии, Америке. Нейтрализовать влияние японского капитала вклиниванием концессий других стран.

Подчеркивалось, что по отношению к японским концессионерам работа с ними возможна была лишь после заключения соглашения Японии с Россией и вывода японских войск с Сахалина. До этого предлагалось не давать японцам никаких концессий на разработку недр и на устройство предприятий обрабатывающей промышленности.

Учитывая то, что удалить их с лесных концессий и с рыбалок, эксплуатируемых ими, является технически почти невозможным и может привести к серьезным осложнениям с Японией, предлагалось предоставить им возможность дальнейшей работы на этих концессиях. При этом ставя всяческие преграды их работе и тем самым заставляя их переоформить с органами СССР соответствующие частные договора на право использования этих концессий.

В отношении японских лесных концессий объявить, что прежние договора недействительны. Предложить им обратиться в соответствующие органы для заключения новых договоров. При заключении новых договоров потребовать внесения поденной платы и других платежей за пользование концессиями. Если договор ими не заключался в течении двух месяцев, то имущество концессий должно переходить во владение государства и др.

Царскую же рыболовную конвенцию с Японией предлагалось считать юридически несуществующей. Японские рыбалки, работавшие в период власти белых, считать незаконно захваченными. Объявить о нашем согласии, провести на будущий сезон торги рыболовных участков. Порядок эксплуатации их установить исходя из существовавшего порядка[22].

Переговоры с Японией по поводу установления дипломатических отношений шли, но очень трудно. Так, 18 апреля 1922 г. Дальневосточное телеграфное агентство сообщило в НКИД РСФСР о прекращении 16 апреля переговоров между ДВР и Японией в Дайрене. Переговоры были прерваны по инициативе японского правительства. Сообщалось, что 30 марта между русской и японской делегациями было достигнуто полное соглашение по всем пунктам основного торгового договора. Когда же на очередь стал вопрос о военном соглашении, японская делегация отказалась определить срок эвакуации своих войск и предложила формулу, которая давала бы возможность японцам продолжать интервенцию до бесконечности. Были предъявлены новые требования к тем пунктам, по которым уже было достигнуто полное соглашение. Совершенно неожиданно японцами было предложено отразить в проекте договора условие о сохранении численности флота ДВР без перспектив его увеличения. При этом они настаивали на немедленном принятии этого требования. Русская делегация заявила, что ею сделан максимум возможных уступок и отказалась принять требования японцев. Заявления русской делегации были сделаны в категорической форме. Японцам было предложено дать ответ в течение суток. В ответ 16 апреля председатель японской делегации Мацусима, получив от своего правительства телеграмму, прервал переговоры и выехал в Токио.

[5] Соколов Б. В. Охота на Сталина, охота на Гитлера. Тайная война спецслужб. М., 2000; Георгиев Ю. В. Рихард Зорге и тайны Второй мировой войны. М., 2007 и др.

[6] Горбунов Е. А. Схватка с черным драконом. Тайная война на Дальнем Востоке. М., 2002; Егоров Н. А. Деятельность органов государственной безопасности СССР на Дальнем Востоке по пресечению разведывательных и диверсионно-террористических  акций  белоэмиграции  в  1922–1941  гг.: дис. … канд. ист. наук. Владивосток, 2010; Линдер И. Б. Прыжок самурая. М.,  2008;  Лота В. И.  За  гранью  возможного:  военная  разведка  России  на Дальнем Востоке, 1918–1945 гг. М., 2008; Шинин О. В. Деятельность органов государственной  безопасности  в  межвоенные  годы  1922–1941 гг.:  на  мате-риалах Дальневосточного региона СССР: дис. … докт.  ист. наук. М., 2007; Шульженко А. Б. Противодействие органов ГПУ-НКВД антисоветской деятельности  японских  спецслужб  и  белоэмигрантских  центров  на  Дальнем Востоке России в 20-30-е гг. XX в. // Труды общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. 4. М., 2008. — С. 73–84 и др.

[7] Полутов А. В. Работа японских военных миссий против России и СССР на Дальнем Востоке в 1916–1945 гг. (по материалам японских источников) // Органы государственной безопасности Приморья: взгляд в прошлое во имя будущего: Материалы науч. — теор. конфер. (Владивосток, 3–4 февраля 2003 г.). 2-е изд., испр. Владивосток, 2003. — С. 55–66 и др.

[7] Полутов А. В. Работа японских военных миссий против России и СССР на Дальнем Востоке в 1916–1945 гг. (по материалам японских источников) // Органы государственной безопасности Приморья: взгляд в прошлое во имя будущего: Материалы науч. — теор. конфер. (Владивосток, 3–4 февраля 2003 г.). 2-е изд., испр. Владивосток, 2003. — С. 55–66 и др.

[8] Николаев С. Выстрелы в спину // Дальний Восток. — 1991. - № 2. -С. 138–143, № 3. — С. 132–136,140-144; Мильбах В. С. Особая Краснознаменная Дальневосточная армия (Краснознаменный Дальневосточный фронт). Политические репрессии командноначальствующего состава, 1937–1938 гг. СПб., 2007; Чернолуцкая Е. Н. Принудительные миграции на советском Дальнем Востоке в 1920-1950-е гг. Владивосток, 2011 и др.

[9] Буракшаев В. Я. Действия войск пограничного округа по охране государственной границы на Дальневосточном театре военных действий в угрожаемый период. Дис… канд. воен. наук. М., 1978; Умнов Ю. И. Управление соединениями и частями пограничных войск в первой армейской операции на Дальневосточном театре военных действий. Дис… канд. воен. наук. М., 1983; Акулиничев А. А. Действия войск пограничного округа в системе оперативного прикрытия армии в условиях Дальневосточного театра военных действий. Дис… канд. воен. наук. М., 1988; Краснощеков И. А. Участие пограничных войск Приморского округа в разгроме сил милитаристской Японии (август-сентябрь 1945) Дис… канд. истор. наук. М., 2016 и др.

[10] Борьба  тяжеловесов:  хабаровские  чекисты  против  японских  спец-служб  //  Тихоокеанская  звезда.  Хабаровск.  2012.  18  декабря,  19  декабря, 20 декабря; Националистический путч в Токио 26–29 февраля 1936 г. Пре-дыстория,  ход  и  последствия  события  в  архивных  документальных  мате-риалах // Исторические чтения на Лубянке. 100 лет ВЧК—ФСБ. Сборник статей  и  материалов  XXI  научно-теоретической  конференции  28  ноября 2017  г.  —  М.:  в/ч  33965,  2018.  —  С.  240—255;  Организация  и  содержание подрывной деятельности японских спецслужб против СССР на Дальнем Востоке. 1938–1941 гг. // Исторические чтения на Лубянке. 2017 год. 100-летие ВЧК: уроки истории. Материалы XXI Всеросс. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2017 года) М.: ОИИОСС, 2018. С. 226–235; Русский отдел Бюро экономических исследований при Управлении Южно-Маньчжурской железной дорогой // Исторические чтения на Лубянке. 2018 год. Отечественные и зарубежные спецслужбы: история и современность. Материалы XXII междунар. науч. конф. (Москва, 6–7 декабря 2018 года) М.: ОИИОСС, 2018. С. 202 — 209 и др.

[11] Тэраяма Киосукэ. Маньчжурский инцидент и СССР. Acta Slavica Ja-ponica Tomus XIV, 1996. Sapporo, Japan; он-же Soviet policy toward Mongolia in the 1930s — From the Manchurian Incident to the Nomonhan- (CNEAS Monograph Series № 32); он-же Советская мобилизационная политика на Дальнем Востоке в начале 1930-х гг. / / Урал и Сибирь в сталинской политике (сборник статей). Новосибирск: Сибирский хронограф, 2002. С. 98–125.

[12] Мозохин О. Б. Противоборство. Спецслужбы СССР и Японии 1918–1945 гг. М.: Родина-МЕДИА, 2012.

[13] Преображенский Евгений Александрович (1886–1937) — секретарь ЦК и член Оргбюро ЦК РКП(б) в 1920–1921 гг.

[14] Крестинский Николай Николаевич (1883–1938) — в 1920–1921 гг. член Политбюро и секретарь ЦК РКП(б), в 1921–1930 гг. советский представитель, полпред в Германии.

[15] Никифоров Петр Михайлович (1882–1974) — член правительства ДВР в 1920–1921 гг., председатель Совета министров ДВР в 1921–1922 гг., член Дальбюро ЦК РКП(б) в 1920–1922 гг.

[16] Чичерин Георгий Васильевич (1872–1936) — нарком иностранных дел РСФСР (СССР) в 1918–1930 гг.

[17] АПРФ. Ф. 3. Оп. 66. Д. 999. Л. 1.

[18] Там же. Л. 8.

[19] АПРФ. Ф. 3. Оп. 66. Д. 999. Л. 5.

[20] АПРФ. Ф. 3. Oп. 66. Д. 999. Л. 4.

[21] АПРФ. Ф. 3. Оп. 66. Д. 999. Л. 9.

[22] РГАНИ. Ф.З. Оп. 61. Д.309. Л.164–166.