Академия Ребеллион: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Точно, это нам подходит! — с молитвами это она хорошо придумана. Не зря маги с жрецами на короткой ноге были. А вот что касалось переслать…

Зария была очень далеко. Если уж туда и ехать, то только с начала каникул до конца. Что, кстати, Винсент и спросил у Евы:

— А может, к нам на все каникулы?

Его родители любили Еву. По крайней мере, в их доме она стеснялась вести себя плохо, и это подкупило матушку. «Ах, какая милая и чистая девочка. Такая скромная, такая миленькая». Вот матушка-то расстроилась из-за того, что пара рассталась. Но, если бы Ева тогда не сделала, что сделала, наверное, мать бы как раз поддержала молодую пару, чего нельзя сказать об остальных родителях с обеих сторон.

— Серьёзно! — И думая про то, чтобы провести две недели вместе (и Генри), Винс даже загорелся. — А давай ты с нами? Хоть вспомнишь места наших детских игр. Нашего карлика Басяка помнишь? Он, конечно, тебя уже вряд ли покатает, но как он любил твои волосы жевать!

— Ой, не напоминай, я тогда за неделю весь шампунь перевела, чтобы отмыть все слюни, — фыркнула Ева и слегка ткнула Винса под ребра, чтобы он перестал смеяться над ней.

И действительно, с Зарией у нее было связано очень много по большей части хороших воспоминаний. Ее первый выход в высшее общество, первый официальный танец, первая близость с ее единственным мужчиной. Она с теплотой в сердце хранила их даже после того, что случилось с ними потом. Ей очень хотелось вернуться в то место. Оставалось придумать, что сказать матери, ведь она будет против. Ева была единственным и очень поздним ребенком, поэтому Эльза Кронис всегда тряслась над ней больше, чем отец, что сильно напрягало саму Еву. С другой стороны все ее капризы мать выполняла с особой охотой.

— Хорошо, поеду, — согласилась Ева. — Мама будет против, но я попрошу отца поговорить с ней, она его послушает. У вас в Добби-Вилидж все ещё создают ледяные скульптуры к празднику? Мне они всегда казались такими большими и величественными. Помню, как на сильном морозе прилипла варежками к одной из них, а когда они остались на льду, очень долго плакала, потому что те розовые меховушки были моими любимыми.

— Я тебя разочарую, но большими они казались только в детстве, — видно было, как этот факт разочаровал самого Винсента. Но они продолжают их делать. В последнее время стало модно их продавать. Ладно на день рождения, чтобы подарить именно впечатления, но просто так… Выброшенные, очень немаленькие деньги.

Винсент удобнее разлегся на стуле и, видя, что ещё далеко не весь курс пришел из столовой, вздохнул. Надо было и им притормозить. И куда спешили? От скуки Винс в голове прокрутил свои слова ещё раз, попутно размышляя, чем мастера будут удивлять в этом году, и тут его осенило.

Осенило так, что он резко выпрямился, доставляя Еве очень большое неудобство от столь резкого движения.

— Точно! Как считаешь, если… — Он наклонился к уху Евы и зашептал: — А если заказать скульптуру Генриха, это его точно отвлечет от дурных мыслей на пару дней!

— Он проходит в шоке всю эту пару дней, — засмеялась Ева, но очень тихо, чтобы не привлечь внимание Генриха. — А если выполнить ее один к одному, то это прибавит ещё пару дней. О, а ещё на коне! Тогда он точно ни о чем больше думать не сможет все две недели.

Было бы забавно посмотреть на реакцию Генри, если они и правда закажут его фигуру изо льда. Ева так и видела его упавшую на пол челюсть. А ещё бы она заказала небольшую фигурку обнимающихся Йеона и Лехлаэ, чтобы ножом для колки льда раскрошить их и добавить в свой напиток. Она все ещё злилась из-за этого, хотя давно уже пора забыть о безответной любви, ведь у нее есть Винс. Но, видимо, ее чувства все же были не такими уж слабыми, как предположил Йеон, или она просто не умела прощать.

При мысли о профессоре Ридмусе улыбка постепенно сползла с ее лица, но нельзя было показывать это Винсенту. Они оба и так переживали за Генриха, она не хотела добавлять ещё и своих проблем. Тем более это были только ее проблемы, с которыми она сама должна разобраться — просто выгнать неугодного из сердца и позволить Винсу заполнить его целиком, как раньше. Так будет правильно.

— А давай и наши закажем? Чтобы Генри не так обидно было, — снова засмеялась она.

— Можно, — кивнул Винс, к её счастью не заметив печали, потому что он думал, в какой позе можно заказать Генриха. — Только давай нас… Я не знаю, как-то смешно сделаем? Всё равно лёд расстает, а ему хоть весело будет. Типа голуби на его плече с нашими лицами! Или, нет! Лушче лошадью будешь ты, а я какой-нибудь ящер, которого он протыкает!

От такого Винсент, хорошо представив всё это в голове, не смог сдержать смеха, отчего вполне вероятно мог привлечь внимание знакомых со своего факультета. Пусть с ним не общались, но прекрансо знали.

— Нет, решено! — смахивал он слизинки из глаз. Подарим ему эту фигуру. Как она будет выглдеть — решим позже. Я вот только переживаю, что этот оболдуй может отказаться ехать с нами. Ты же его знаешь. Упрямец и гордец. Хотя после случившегося он точно захочет побыть от весго этого дерьма подальше.

— Согласна, — кивнула Ева, посмотрев на Генриха, который старался держать лицо, хотя по глазам все равно было видно, что с ним не все в порядке. — Лишь бы не вбил себе в голову, что надо ехать в Серию, говорить с королем и королевой. А то его точно придется силой к тебе тащить.

Но Ева была настроена решительно даже на такой вариант. Будет повод помериться с ним силушкой, а уж против нее и Винсента сразу он не устоит. Ещё и Роба подговорят, это она умела.

Генри обратил внимание на них, когда Винс засмеялся, и, встретившись взглядом с Евой, вопросительно поднял брось, отчего она хитро ухмыльнулась и быстренько спряталась за Винсентом. Пусть знает, что они что-то задумали, но теряется в догадках. Как раз к этому моменту подтянулась большая часть второкурсников, а за ними в большой зал вошла директриса. Три декана остались у дверей, чтобы не отвлекать на себя внимание, пока она будет произносить речь.

— Кстати, а где Роб? Он же за нами шел, — шепотом спросила Ева, оглядываясь, но Нилан уже поднялась на небольшую сцену. Еве пришлось сесть нормально, чтобы внимательно ее слушать.

А Роберт все это время был прижат к стенке за тяжёлой шторой и старался придумать, как выбраться из капкана. Когда Айка толкнула его, с полки чуть не грохнулась деревяшка, грозя выдать их присутствие, но Роб успел удержать ее на месте.

Его сердце было готово вырваться из груди, а глаза по-прежнему были широко раскрыты, но он не смел отрываться от губ Айки. Он был готов часом ранее в комнате, но ни в коем разе не сейчас. Там, всего лишь за одной полосой ткани были все второкурсники, не считая профессоров, которые могли тоже присутствовать на этом собрании. Роб так и замер в нерешительности, придерживая одной рукой доску на полке, а второй обхватил плечо Айки, будто раздумывал, в какую сторону ее толкнуть — от себя или к себе.

У них было немного времени. По крайней мере, не столько, чтобы еще поиграть в недотрог. Айка долго пыталась возбудить Роберта, но этот крепкий орешек был непреклонен. И вздохнув в губы Роберта, она отовралась от его лица, но не от тела.

— Роберт, у нас был уговор. — Будет давить на его мужскую совесть, взывать к мужскому началу, но его, здесь и сегодня, она возьмет. — Если ты не способен его сдержать, или если ты трус, ты можешь покинуть сцену сейчас, пока не поздно.

Сама-то она успела возбудиться, о чем говорил её затуманенный взгляд. А как же! Она прижималась к его груди — такой мужественной, и пусть не накаченной, но в нём Айка чувствовала силу. Его запах сводил с ума. Не запах трав или дурман, а именно его собственный. Мысль, что она сейчас собралась взять девственника в людном месте… Боги, Айка раз за разом облизывала свои губы, смокая его вкус.

— Я предупреждала, что ты нашу связь никогда не забудешь. И будет она у нас особенная. — Айка перешла на грязный метод. Вновь «шагая» пальчиками от его груди к шее, Айка сильнее вжала бедного парня в стену и, просунув свободную руку между их телами, довольно ощутимо приложила ладонь к члену Роберта. — Но я тебя не держу, Роберт. — А ведь правда, она его не держала.

Почувствовав ее руку на своем паху, он с шумом втянул воздух носом. Пусть она ещё не предпринимала никаких действий, но женская ладошка ощущалась совсем иначе, чем своя собственная. Если сбежит сейчас, то все его слова, которые он сказал Айке в комнате, превратятся в пустой звук. Как он мог предлагать ей выбрать его вместо Генриха, если не может даже выполнить условия их сделки? Он неотрывно смотрел ей в глаза, рефлекторно повторяя за ней жест языком. Он не хотел оказаться ещё и трусом в ее глазах.