По пути <в Нормандию> монсеньор де Бетанкур остановился во Флоренции. Он встретил там нескольких купцов, которые уже были наслышаны о нем и его деяниях. Поэтому, когда он появился в городе и люди стали интересоваться, что это за человек, те отвечали им, что это король Канарских островов. И вскоре все <флоренцийцы> знали, что к ним приехал король, что его называют королем Канарских островов и что он остановился на постоялом дворе «Олень» на главной улице[559]. Весть дошла и до ратуши[560], ее принес один купец, который прежде встречал монсеньора де Бетанкура в Севилье и слышал разговоры о Канарских островах и их завоевании; придя в ратушу, он рассказал обо всем мэру[561]. И тут же в «Олень» послали гонца, чтобы удостовериться, действительно ли там проживает монсеньор де Бетанкур; выяснилось, что это был он. Получив подтверждение, мэр отправил гостю прекрасный подарок от своего имени и от имени приоров[562]; там было чудесное вино и мясо, а доставил их тот самый купец, который знал сеньора де Бетанкура, он же и убедил его задержаться во Флоренции; <этот человек> устраивал для него такие застолья, которые невозможно описать; он освободил сеньора от всех забот – что бы тот ни пожелал, все исполнялось, ведь купец этот был очень богат. Во время трапез в «Олене» они вели задушевные разговоры, и по некоторым словам, брошенным купцом, монсеньор де Бетанкур вспомнил, где он встречался с ним. На четвертый день сеньор покинул этот город, и купец проделал более двух лье, провожая его. Итак, наш сеньор снова отправился в путь и вскоре был уже в Париже, где нашел довольно много знакомых. Он пробыл там неделю, чтобы передохнуть, а затем поехал в <замок> Бетанкур[563], где его ждала госпожа де Бетанкур и где он задержался на некоторое время. Не стоит и говорить, как все радовались его приезду. К нему приходили все сеньоры и знатные люди, а также родственники тех, кого он увез на Канарские острова. «Как там мой брат? Как там мой племянник? Мой кузен?» – <спрашивали они>. Люди шли отовсюду. После недолгого пребывания в Бетанкуре сеньор отправился в свой замок Гренвиль-ла-Тентюрьер в Ко, где и стал жить. Даже не спрашивайте, с какой радостью его встречали; хотя и раньше его посещало много знатных людей, то сейчас их стало намного больше, вы бы только посмотрели, сколько их приходило и сколько подарков они приносили. Сеньор уже долгое время находился в Гренвиле, поэтому он попросил переехать к нему госпожу де Бетанкур. Спустя некоторое время в Нормандию вернулся мессир Реньо де Бетанкур, служивший главным мажордомом замка герцога Жана Бургундского[564], того самого, которого убили[565] в Монтеро на йонне[566]. Он приехал к своей жене, жившей в Рувре[567], ее звали дама Мари де Бриоте[568]. Когда Реньо узнал о возвращении монсеньора, его брата, то сразу же отправился к нему; их встреча была очень радостной, какой и полагалось ей быть, ведь они были единственными родными <братьями> и по отцу и по матери, оба рожденными от мессира Жана де Бетанкура[569] и дамы Мари де Бракмон[570]. Монсеньор де Бетанкур, король Канар, не имел детей, он уже был в летах, а его красавица жена была намного моложе его. Она происходила от <сеньоров> Файеля[571] в окрестностях Труа[572] в шампани[573]. Теперь осталось только <рассказать> о ссоре, которая произошла между нашим сеньором и его братом Реньо де Бетанкуром: она вспыхнула из-за пустяка, но причинила много страданий госпоже де Бетанкур и мессиру Реньо, прозванному Морле[574].
Глава девяносто шестая
О ССОРЕ, КОТОРАЯ ПРОИЗОШЛА МЕЖДУ ГОСПОДИНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ И МЕССИРОМ РЕНЬО, ЕГО БРАТОМ
Случилось вот что: вышеназванный Реньо посетил своего брата, монсеньора де Бетанкура в Гренвиле-ла-Тентюрьер, и их встреча была очень теплой и радостной. Госпожа де Бетанкур, молодая и веселая дама, шутила с монсеньором де Бетанкуром и мессиром Реньо, его братом; в какой-то момент она сказала монсеньору де Бетанкуру, своему мужу: «Может быть, было бы более справедливым и более подходящим, чтобы я была замужем за мессиром Морле, вашим братом, а вы бы были женаты на моей невестке, его жене, ибо она намного старше меня, а господин ваш брат моложе вас». Эти слова были сказаны в шутку. Но монсеньор де Бетанкур воспринял их иначе. Из-за них-то и случились большие несчастья. Слова госпожи де Бетанкур совсем не понравились ее мужу, и она сразу же почувствовала это, как и мессир Реньо, его брат. Ему пришлось покинуть замок, так как монсеньор де Бетанкур не мог вынести сказанного и не желал больше видеть своего брата, а мессир Реньо <в тот момент> не нашелся, что ответить. Он был просто ошеломлен. Но еще больше, чем он, была ошеломлена госпожа де Бетанкур. Было страшно смотреть на человека, охваченного дикой яростью из-за нескольких слов, произнесенных ради смеха. Не владевший собой от ревности к своему родному брату по отцу и матери сеньор сжег прямо перед госпожой все ее самые красивые и самые дорогие платья, сшитые из шелка различных сортов. Вы понимаете, конечно, что ей причинила боль не столько уничтоженная одежда, сколько то, в каком состоянии он был, когда это делал. затем сеньор отвез ее в Бетанкур и наглухо запер в темницу, куда ей передавали еду и питье. Ей пришлось претерпеть многое, хотя она не нанесла ему никакого бесчестья, ведь она славилась своей добродетелью. У ее мужа не было никакой причины поступать с ней так несправедливо. Что касается мессира Морле, брата монсеньора, то он не осмеливался обратиться к нему. Но настал день, когда госпоже де Бетанкур удалось послать весточку мессиру Морле. Он явился в Бетанкур и был потрясен, найдя ее запертой в темнице. Она сказала ему: «О, мой брат, я очень страдаю от горя и несчастья из-за вас, хотя ни вы, ни я ни в чем не виноваты. Я прошу вас найти какой-нибудь выход». «Сестра моя, – ответил он, – мой брат заявил, что ничего не оставит мне из того, чем он владеет, и что он все продаст, лишь бы досадить мне. Если это произойдет, он поступит дурно, потому что я не делал ему ничего плохого. Я поражен, как такая невероятная мысль могла прийти ему в голову. Это рука Сатаны, которому де Бетанкур нанес великий урон своими богоугодными деяниями. Он спас многие души, и разъярившийся Сатана пытается заполучить его собственную, и, если монсеньор не укротит себя и покинет мир в таком состоянии, он подвергнет свою душу великой опасности». «Брат мой, – сказала госпожа, – я прошу вас, приложите все усилия, чтобы вызволить меня отсюда, и поговорите с ним, если сможете». «Сестра моя, – сказал мессир Реньо, – я сделаю это. Он угрожает мне, но я не боюсь его». Случилось так, что однажды монсеньор де Бетанкур отправился из Гренвиля в Бетанкур, а мессир Реньо, в надежде встретить на дороге своего брата, выехал из Бетанкура. И действительно, они встретились в том месте, которое называют Бетанкуровой долиной в лесах Бетанкура; расстояние между ними постепенно сокращалось. Когда они поравнялись друг с другом, монсеньор де Бетанкур распахнул обеими руками свою рубашку и, указывая на грудь, сказал: «Ну, брат мой, ударь сюда!», и ничего больше. Как видно, произнося эти слова, сеньор находился в сильном смятении духа. Его брат проехал мимо, не проронив ни слова, потому что не знал, что ответить ему. Не нужно и говорить, в каком волнении находились и тот и другой. Тем не менее Реньо де Бетанкур нашел способ примирить его с госпожой де Бетанкур, хотя сам он понес большой ущерб, ибо Жан де Бетанкур заложил и продал многие свои земли, так что Реньо де Бетанкур остался почти без наследства. Он ничего не получил от своего старшего брата после его смерти, хотя имел все законнее права, ведь у того не было прямых наследников. Но их ссора угасла, потому что у нее не было никакого основания. Сеньор де Бетанкур, завоеватель Канарских островов, прожил после этого еще несколько лет. Он получил послание с тех островов[575] и надеялся в скором времени вернуться туда, но этого не случилось. Он узнал также, что обе его барки с товарами и с заморскими диковинками пошли ко дну. Письма, которые он ждал от мессира Масио, дошли бы до него намного раньше, если бы не несчастье, приключившееся с его кораблями.
Глава девяносто седьмая
О БОЛЕЗНИ, ПОСЛЕДНИХ СЛОВАХ И СМЕРТИ <МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА, ЗАВОЕВАТЕЛЯ КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ>
Пришел день, когда, находясь в своем замке Гренвиль, Жан де Бетанкур почувствовал себя плохо и понял, что умирает. Он послал за некоторыми своими друзьями и прежде всего за своим братом, его самым близким родственником и наследником, перед которым он намеревался облегчить свою душу. Госпожа де Бетанкур <к тому времени> уже давно умерла. Он несколько раз спрашивал, где его брат, а тот все не являлся. Не дождавшись его, он сказал присутствовавшим у его смертного одра, что самый большой грех, который более всего терзает его совесть, это та несправедливость и та обида, которую он нанес своему брату; тот не совершил в отношении его никакого бесчестья, он это знает. «Я понимаю, что я больше никогда не увижу его, поэтому я поручаю вам передать ему, чтобы он отправился в Париж к одному человеку по имени Журден Герар и взял у него ларец с письмами, которые я ему оставил; на крышке того ларца написано: «Это письма из Гренвиля и Бетанкура». После этих слов он был готов предстать перед Богом. Его брат приехал, когда тот уже умирал и не мог говорить. Конец <Жана де Бетанкура>, несомненно, был достойным. Он составил завещание и приобщился ко всем таинствам. Он продиктовал завещание мессиру Жану Ле Веррье, своему капеллану, которого он взял с собой на Канарские острова, а затем увез оттуда и который находился при нем во время его кончины. Вышеназванный сеньор умер владельцем и сеньором <сеньорий> Бетанкур и Гренвиль-ла-Тентюрьер, Сен-Сар[576] под Нешателем[577], Ленкур[578], Ривиль[579], Гран-Кенэ[580] и юкле[581], двух фьефов, расположенных в Гуреле[582] в Ко, и бароном Сен-Мартен-ле-Гайара[583] в графстве Э[584]. Он скончался и перешел из этого мира в мир иной. Да простит Бог его прегрешения! Он похоронен в Гренвиле-ла-Тентюрьер в городской церкви перед большим алтарем. Это произошло в 1422 году[585].
ЭТА КНИГА ПРИНАДЛЕЖИТ ЖАНУ ДЕ БЕТАНКУРУ, ОРУЖЕНОСЦУ, ВЛАДЕТЕЛЮ БЕТАНКУРА
Приложение
Пьер Бержерон
ТРАКТАТ О МОРЕПЛАВАНИИ И О НОВЕЙШИХ ПУТЕШЕСТВИЯХ С ЦЕЛЬЮ ОТКРЫТИЯ И ЗАВОЕВАНИЯ, <СОВЕРШЕННЫХ> ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ФРАНЦУЗАМИ[85]
Герб Жана де Бетанкура
Пьер Бержерон родился около 1580 г. в местечке Бетиси в Пикардии (совр. деп. Уаза). Его отцом был известный правовед и историкXVI в. Никола Бержерон, автор «Королевской династии Валуа» (1583 г.). Несмотря на семейную традицию, П. Бержерон отказался от предназначавшейся ему адвокатской карьеры и стал путешественником, а затем и автором историко-географических сочинений. Его главный труд – «Трактат о путешествиях» – был опубликован в 1630 г. вместе с текстом «Канарца». Его перу принадлежат также «Трактат о тартарах» (1634 г.) и «Краткая история сарацин» (1634 г.), которую он сопроводил «Путешествием в Тартарию» фламандского монаха Виллема Рубрука, переведя его с латинского на французский язык. Умер ученый в Париже в 1637 г.
В «Трактате о мореплавании», главы из которого предлагаются вниманию читателя, давая обзор географических открытий, совершенных представителями разных наций, П. Бержерон стремится подчеркнуть заслуги французов в покорении Нового Света. Завоевание Канарских островов его соотечественником Жаном де Бетанкуром служит для него основным доказательством тезиса об историческом приоритете Франции в заморской колонизационной эпопее европейцев.
Данный текст интересен и в историографическом плане. Скрупулезно анализируя и сопоставляя исследования своих предшественников и современников (испанских, португальских, итальянских, французских), так или иначе касавшихся проблемы завоевания и колонизации Канар, П. Бержерон вводит нас в мир исторической науки XV – XVII вв. и одновременно являет нам пример исключительной добросовестности ученого.
Глава VI
О СЧАСТЛИВЫХ, ИЛИ КАНАРСКИХ, ОСТРОВАХ; КОГДА УЗНАЛИ О НИХ ВПЕРВЫЕ. ИМА, ОСТРОВ СВ. МАКЛУ. ВТОРОЕ ЗНАКОМСТВО С КАНАРАМИ. ПЛАВАНИЯ ТУДА ГЕНУЭЗЦЕВ. О ЛУИСЕ ДЕ ЛА СЕРДА, КОРОЛЕ КАНАР
Что касается наших Канарских островов, то они наверняка были известны уже давно под именем Счастливых островов, их прославляли многие поэты и историки. Некоторые даже считают, что именно их имел в виду Гомер, говоря о Елисейских полях[1], – их Плутарх помещал на два острова в Атлантическом море – и так восхищался их благословенной природой и благодатным климатом, что у Сертория[2] родилось желание уехать туда и провести там безмятежно остаток жизни[3]; да и наш Ронсар приглашал лучшие умы своего времени, своих друзей, удалиться в те дивные места, которые он столь красочно описал[4].
И действительно, все древние помещали эти блаженные острова – местопребывание душ праведников – за пределами западного океана, в стране с очень мягким и приятным климатом, где нет ни дождей, ни снега, ни зноя, ни холода и где с моря тихо дует легкий зефир[5]; там же, согласно Иосифу[6], и ессеи[7] помещали свой рай[8].
Они были также воспеты всеми греческими и латинскими географами[9], но позже оказались в таком забвении, что о них больше не вспоминали вплоть до первого путешествия наших французов или чуть раньше этого, если, конечно, не принимать во внимание то, что можно прочесть в наших легендах о Св. Маклу, или Св. Мало[10], шотландце или ирландце[11], который процветал во Франции во времена хлотаря I, около 560 года[12].
В них говорится, что сей добрый монах, услышав о каких-то островах, которые по причине безмятежной и счастливой жизни его обитателей называли земным раем, возымел желание обосноваться в этой ангельской земле и распространить там веру. Он сел на корабль вместе со Св. Брандаоном[13], своим учителем, и другими его соотечественниками[14] и, проплавав по морям семь лет[15] и претерпев множество превратностей, наконец достиг острова, названного Има[16], который из-за его красоты счел лучшим из всех благословенных островов. Там он воскресил и крестил великана Мильдена[17], обратил других в христианство и совершил множество чудес; с тех пор его считают покровителем этих островов. затем <Св. Маклу> вернулся в Бретань, где стал епископом[18]. Но все это достаточно сомнительно, и если и существует такой остров Има, то кажется, что он должен находиться скорее в наших северных морях, а не где-либо еще. Так что эти Счастливые острова оставались неизвестными примерно до 1290 или 1330 года, когда генуэзцы, избороздившие по своим торговым делам все моря Востока, первыми рискнули в поисках их проникнуть в этот Океан, но их усилия не имели успеха. В исторических сочинениях генуэзцев[19] только указывается, что в 1291 году Тедизио Дориа[20], Уголино ди Вивальдо[21] и другие[22] попытались совершить первое путешествие на запад[23] на двух галерах, взяв с собой двух монахов из монастыря Св. Франциска; выйдя из Гибралтарского пролива, они направились в сторону островов, и с тех пор о них не было никаких известий. Некоторое время спустя, около 1344 года, о них снова вспомнили благодаря юному кастильскому принцу дону Луису де Ла Серда, графу Клермонскому[24], внуку дона Альфонсо де Ла Серда[25], прозванного Лишенный Наследства за то, что его отец Фернандо де Ла Серда[26], старший сын Альфонса Мудрого, короля Кастилии[27], незаконно был лишен права на наследование кастильской короны <стараниями> своего второго брата Санчо IV[28]. Отняв <корону> у отца[29], он, таким образом, отнял ее и у <сына>. Фернандо женился на Бланке Французской[30], дочери короля Людовика Святого, который ради этого брака отказался от прав старшинства его матери Бланки[31]; вопреки всякому праву и разуму ей предпочли ее младшую сестру Беренгеллу[32]. Сей дон Луис, как любой юный принц, жаждущий славы, услышав, что какие-то генуэзцы или каталонцы побывали на этих островах, решил сам их открыть и завоевать и стал серьезно готовиться к экспедиции. К тому времени[33] он получил их в дар от папы Климента VI[34], который с великим торжеством короновал его в Авиньоне королем Канар с условием, что он будет проповедовать веру среди идолопоклонников. Но когда дон Луис, получивший по этой причине прозвище Инфант Счастья, уже был готов осуществить свое предприятие с оружием в руках, ему помешали великие войны Франции против англичан, где он служил нашим королям[35], к которым принадлежал <по крови>[36]. Некоторые[37] же рассказывают, что с разрешения дона Педро IV, короля Арагона[38], он экипировал в 1334 году[39] два судна и напал на остров Гомера, но был отбит, неся большие потери, и что в 1393 году испанцы основательно разграбили этот остров; среди прочих на этих островах побывали ради добычи бискайцы и андалусийцы и кое-что захватили на Лансароте[40]. Это породило желание у испанских королей завоевать их, но, занятые другими делами, они не очень усердствовали в исполнении таких планов. Словом, в те времена <Канарские> острова оставались более известны испанцам, <чем другим нациям>. Надо сказать, что они издавна наведывались туда и торговали с туземцами, о чем можно судить как по названиям всех этих островов, так и по многим соответствиям между языком островитян и испанским; об этом свидетельствует текст «Истории»[41].
Глава VII
КАНАРЫ ЗАВОЕВАНЫ МЕССИРОМ ЖАНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ И ФРАНЦУЗАМИ. ФРАНЦУЗЫ – ПЕРВЫЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ СРЕДИ НОВЕЙШИХ НАРОДОВ, ОПЕРЕДИВШИЕ ПОРТУГАЛЬЦЕВ, КАСТИЛЬЦЕВ И ВСЕХ ПРОЧИХ. НЕДОСТАТКИ И ДОСТОИНСТВА ФРАНЦУЗОВ И ИСПАНЦЕВ. ФРАНЦИЯ И ЕЕ ПРЕИМУЩЕСТВА. ПОЧЕМУ НЕОБХОДИМЫ ПУТЕШЕСТВИЯ И ТОРГОВЛЯ. РЕМОНСТРАЦИИ ВО ФРАНЦИИ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ
Но Божественное Провидение предназначило первое завоевание островов, их полное открытие и обращение туземцев в христианскую веру нашим французам. Ибо около 1402 года мессир Жан де Бетанкур, нормандский дворянин из-под Дьеппа, устав, как этому легко поверить, от происходивших в то время во Франции распрей и смут между Орлеанским и Бургундским домами[42], которые причинили ей столько бед, а затем стали источником длительных и ожесточенных войн между Французским и Австрийским домами[43], решил искать приключений в каком-нибудь отдаленном месте, чтобы жить там в покое; и так как он слышал много интересного об этих островах, то возымел намерение отправиться на их завоевание на свои собственные средства не для того, чтобы взять там хорошую добычу и разбогатеть, как другие до него, но единственно ради славы привести этих людей к познанию истинного Бога. Его планы удачно осуществились, как о том рассказывает наша «История» и что подтверждается всеми другими историками – итальянскими, испанскими и французскими, хотя между ними и встречаются некоторые расхождения по поводу дат и отдельных обстоятельств, как вы увидите ниже. Но по существу вопроса они единодушны с <авторами> «Истории», которая тем более достоверна, что написана во время самих событий и людьми, сопровождавшими нормандского сеньора на протяжении всей его экспедиции. Это помогает умерить тщеславие португальцев и кастильцев, которые кичатся тем, что они – первооткрыватели и завоеватели новых земель уже в течение двухсот лет или около того. Мы-то знаем, что наши французы шли впереди них, разбили для них лед и показали путь, по которому те очень точно следовали; в этом они преуспели гораздо лучше и с большей пользой, чем мы, потому что внесли в это больше порядка, терпения, решимости и других качеств, и здесь они превосходят нас по праву. «История» свидетельствует, как зависть и ссоры, вспыхивавшие между нашими людьми, стали причиной того, что само завоевание задержалось и не оказалось столь великим, каким могло бы стать; ни мудрость предводителя, ни его мягкость не смогли ни умиротворить, ни вразумить злобные и мятежные умы некоторых из его соратников, которые сеяли постоянную смуту в ходе этого предприятия и едва не погубили его. Вероятно, отчасти это было причиной того, почему сеньор де Бетанкур не мог с первых шагов преуспеть в своем богоугодном и благородном намерении и даже был вынужден во время завоевания просить помощи у короля Кастилии[44] как самого ближайшего соседа и перейти под его покровительство. Ибо тогда Франция переживала смуту, и у нее было слишком много внутренних забот, чтобы думать о внешних делах.
* * *
Итак, необходимо, чтобы чужестранцы, хотят они того или нет, признали наше первенство в завоеваниях новых земель. Даже если они и открыли их первыми, слава их покорения всегда превосходит славу открытия. Так, христофору Колумбу по праву принадлежит честь великого предприятия, хотя он и узнал маршрут от оставшегося в неизвестности лоцмана[45], который уже побывал в западных Индиях[46]. Также можно сказать, что Бетанкур и французы явились той утренней звездой, которая, восходя, открыла врата свету солнца, благодаря которому мир в эти последние времена увидел и познал самого себя.
* * *
Глава XXXII
О МЕССИРЕ ЖАНЕ ДЕ БЕТАНКУРЕ, ПЕРВОМ ЗАВОЕВАТЕЛЕ <КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ>, И О РАСХОЖДЕНИЯХ МЕЖДУ ИСПАНСКИМИ, ИТАЛЬЯНСКИМИ И ФРАНЦУЗСКИМИ, А ТАКЖЕ ПРОЧИМИ ИСТОРИКАМИ И <АВТОРАМИ> НАШЕЙ «ИСТОРИИ» ПО ПОВОДУ ВРЕМЕНИ ЗАВОЕВАНИЯ. О БЕТАНКУРАХ НА КАНАРАХ, АЗОРАХ, В КАСТИЛИИ И ПОРТУГАЛИИ
Вернемся к мессиру Жану де Бетанкуру и напомним, что <cреди историков> находились такие, кто считал, что, по всей вероятности, он завоевывал не Канарские, а Азорские острова, однако это предположение опровергается и нашей «Историей» и всеми остальными. К тому же Азоры были открыты гораздо позднее – в 1505 году[47] – фламандцами[48] или португальцами. По-видимому, причиной такого заблуждения стало то, что в «Истории завоевания Португалии» упоминается некий Бетанкур: когда испанский король вел на Терсейре войну против дона Антонио[49], на стороне испанцев сражался один из правителей этого острова по имени Жан де Бетанкур[50]. Весьма вероятно, что, после того как Бетанкуры продали кастильцам завоеванные ими Канары, кто-то из них обосновался на Азорах[51].
Итак, этот сьер де Бетанкур, начав, как я уже это сказал, в 1402 году завоевание на свои средства, был вынужден, чтобы завершить его, обратиться за помощью к Энрике III, королю Кастилии; он получил эту помощь вместе с титулом и достоинством короля, хотя и зависимого от кастильской короны; и, овладев некоторыми из этих островов и не имея возможности захватить остальные из-за недостатка сил, находившихся в его распоряжении, он удовлетворился тем, что оставил там своего племянника Масио де Бетанкура и уехал во Францию с намерением вернуться на острова. Однако различные заботы, которые ожидали его дома, и, кроме того, великие войны, которые в то время королевство вело против англичан и бургиньонов, помешали его возвращению, не говоря уже о его возрасте: ему было шестьдесят шесть лет, когда он умер; это случилось в 1425 году. И на этом событии «История» завершается. На Канарах ему наследовал его племянник Масио. На Лансароте <сьер де Бетанкур> построил замок Рубикон, а на Фуэртевентуре – замок Ришрок и форт Балтарэ.
Французские, испанские и итальянские историки, писавшие последние шестьдесят лет[52] и не обладавшие достаточной информацией об этом <событии>, разногласят и с «Историей», и между собой. Во-первых, есть расхождения по поводу имени <нашего героя>: одни называют его Гийомом, другие – Жаном де Бетанкуром, каковым и было его подлинное имя. Французы именуют его Бетанкур, авторы историй на латинском языке – Бетанкурий (Betancurius), Бентакурий (Bentacurius) и Вентакуртий (Ventacurtius); итальянцы, португальцы и кастильцы – Бетанкор (Betancor), Бентакор (Bentacоr) и Вентакор (Ventacor), встречаются и такие варианты, как Летанкор (Letancort) или Лектанкор (Lectancort). Что касается места рождения, одни считают его пикардийцем, другие – нормандцем, кем он и был на самом деле, ибо довольно часто упоминается его дом в земле Ко в окрестностях Дьеппа.
Что касается времени завоевания, одни относят его к 1405 году, другие (и таких большинство) – к 1417 году и даже к 1424 году. И тем не менее оно началось в 1402 году, как мы покажем ниже. Испанцы пишут, что сьер де Бетанкур, завоевав четыре из Канарских островов с разрешения короля Франции и с помощью короля Кастилии, чьим вассалом и ленником он стал, выбрал для своей резиденции остров Лансароте, где построил замок из камня и, получив позволение папы Мартина V[53], поставил там епископа по имени Менде[54] (которого «История» называет Альбером де Лас Касасом[55]). К этому Гарибай[56] добавляет, что в 1417 году королева Екатерина, вдова Энрике III, короля Кастилии, и опекунша своего малолетнего сына хуана II[57], отдала эти острова французу Жану де Бентакору по просьбе и рекомендации его родственника Рубена[58] де Бракмона, адмирала Франции, из чего следует, что кастильские короли и до того считали Канары своей сеньорией[59], хотя, согласно «Истории»[60], в то время они вовсе не притязали на них и даже едва ли знали об их существовании.
Мариана[61] пишет, что Жан Бентакурто, француз, предпринял свое путешествие с разрешения Энрике III при условии, что эти острова останутся под патронатом и оммажем кастильской короны; что он завоевал пять самых мелких из них и не смог овладеть другими, столкнувшись с многочисленными и храбро сражающимися отрядами аборигенов. затем он упоминает о епископе Менде, посланном туда Мартином V[62]. Возможно, папа отправил этого Менде позже, и его не следует смешивать с Альбером де Лас Касасом, которого Бетанкур поставил при Иннокентии VII, о чем речь пойдет ниже.
Гомара[63], повествуя о тех же самых событиях, вносит некоторые добавления. <По его словам>, первыми на острова напали жители Майорки, но эти охотники пограбить были изгнаны оттуда после великой резни, а в 1393 году на Лансароте побывали севильцы и бискайцы, где взяли хорошую добычу и даже увезли с собой в Испанию короля и королеву острова со многими другими пленниками; однако первым завоевателем Канар был Бетанкур, который явился туда в 1417 году; чтобы совершить такое путешествие, он продал все свое имущество во Франции и экипировал несколько судов; благодаря этому, а также помощи испанцев он смог осуществить свое предприятие; епископом островов он поставил монаха по имени Менде, чтобы, как на то было повеление папы Мартина V, обратить в христианство местные племена; <Бетанкур> стал королем четырех из этих островов и оттуда отправлял во Францию множество рабов, воск, кожу, сало, орсель, драконову кровь, фиги и другие товары; ему наследовал его племянник Мено, который постоянно ссорился с епископом Менде, и поэтому кастильский король послал туда Педро Барбу[64], которому Мено продал эти острова, а этот Педро в свою очередь перепродал их Фернану Перасе[65]; затем они перешли к Диего де Эррера[66], у которого их потом приобрел король Фердинанд[67]. В заключение автор еще раз напоминает, что до Бетанкура христиане посещали эти острова только ради грабежа[68].
Сурита[69], опираясь в своей истории на данные Перо Лопеса де Айала[70], рассказывает почти то же самое. Он сообщает, что папа Климент V[71] около 1345 года короновал королем Канарских островов Луиса де Ла Серда, графа Клермонского, поручив ему отправиться на их завоевание и распространить там веру, но ничего из этого не получилось; что затем в 1395 году андалусийцы и гипускоанцы[72] отправились к островам близ Африки, у побережья королевства Бенмарен[73], которое в наших историях именуется Бель-Марин (т.е. Марокко), разграбили Лансароте и некоторые другие острова, но, не найдя там того количества золота и серебра, на какое рассчитывали, покинули их, увезя с собой только рабов, козлиные шкуры и воск. В конце концов, кастильский король Энрике III поручил осуществить это завоевание Рубену де Бракмону, адмиралу Франции, который верно служил и его отцу, королю дону хуану[74], и ему самому во время войн против Португалии[75], а Рубен де Бракмон перепоручил это дело своему родственнику Жану де Бетанкуру, права которого позже подтвердила вдовствующая королева Екатерина. Этот французский рыцарь, получивший титул короля <Канар>, захватил остров Фер, напал на Гран-Канарию, которую не смог подчинить из-за сопротивления местных жителей, и построил на Лансароте замок. Сурита добавляет, ссылаясь на свидетельство Гарсии де Санта Мария[76], что Бенедикт XIII[77] (антипапа, имевший резиденцию в Авиньоне, а затем в Арагоне[78]) сделал епископом этих островов францисканца Альфонса де Санлукара[79], который был назначен епископом Рубикона, суффраганом[80] архиепископа Севильи, но, поскольку тот слишком медлил с отъездом, папа назначил туда другого человека из того же ордена – по имени Мендо; однако после смерти Бетанкура его наследник Мено вступил в спор с епископом Мендо, и для наведения порядка королева Екатерина послала туда некоего Педро Барбу де Кампоса; Мено, в конце концов, продал эти острова Барбе, который затем перепродал их Фернану Перасе, севильскому дворянину. <Сурита утверждает>, что, хотя острова принадлежали кастильской короне, тем не менее некий португалец Эрнан де Кастро[81] в 1425 году высадился с отрядом на Гран-Канарию, правда, не смог овладеть ею; что Энрике, португальский инфант[82], попросил у короля Кастилии <соизволения> захватить эти острова с обязательством принести ему оммаж, но тот отказал в его просьбе; что в 1430 году король хуан II разрешил некоему Гусману, графу Ньебла[83], обладавшему правами на эти земли, продать их дону Гильермо де Лас Касасу[84], от которого они пере шли к Диего де Эррера. Однако принц дон Энрике Португальский, все больше и больше осознавая важность островов для морских плаваний в Гвинею, несмотря на прежний отказ короля, послал в 1450 году флот к Лансароте и Гомере и до 1454 года вел там войну с кастильцами. Король же Кастилии Энрике IV[85] разрешил португальским графам Атунья[86] и Виллареаль[87] завоевать остальные Канарские острова[88], но затем в 1460 году отменил свое решение, не желая наносить ущерба Диего де Эррера, которому они принадлежали; и, наконец, в 1461 году некий Педро де Вера[89]был послан на завоевание Гран-Канарии, где после жестоких боев взял форт Гэте[90] и принудил жителей принять христианство; когда же те снова восстали, разгромил их и окончательно покорил Мигель де Моксига[91], захватив их последний оплот – форт Фатега[92], считавшийся неприступным. Потом были завоеваны Пальма и Тенерифе. В 1487 году король Фердинанд приобрел у доньи Инесы Пераса все права, которые она имела на Канары[93].
[559] Виа Ларга.
[560] Флорентийское государство с 1293 г. по форме являлось демократической республикой, однако после реформы 1387 г. фактически превратилось в купеческую олигархию во главе с семейством Альбицци. Авторы «Канарца» понимают под ратушей Палаццо-делла-Синьория (ныне Палаццо Веккьо), где размещалось правительство республики (синьории), состоявшее из восьми приоров и возглавляемое гонфалоньером справедливости.
[561] Под мэром здесь понимается, по всей видимости, гонфалоньер справедливости (Gonfaloniere della giustizia).
[562] Жан де Бетанкур прибыл во Флоренцию в начале апреля 1406 г., когда республика вела напряженную дипломатическую борьбу с Францией за контроль над Пизой. 6 марта, незадолго до его приезда, синьория добилась от Регентского совета Франции одобрения договора о переходе Пизы к Флоренции. Очевидно, теплый прием, оказанный нашему герою, объясняется как коммерческими интересами флорентийских купцов (торговля с Канарскими о-вами), так и внешнеполитическими соображениями.
[563] Жан де Бетанкур вернулся в Нормандию 19 апреля 1406 г.
[564] Жан I Бесстрашный (28 мая 1371 г. – 10 сентября 1419 г.) – старший сын бургундского герцога Филиппа II Смелого и герцогини Маргариты III Фландрской. С 1404 г., после смерти отца, – герцог Бургундии, с 1405 г., после смерти матери, – граф Бургундии, Артуа и Фландрии. Пытался создать сильное и независимое Бургундское государство и в то же время боролся с арманьяками за власть во Французском королевстве. О нем см.: Schnerb B. Jean sans Peur: le prince meurtier. Paris, 2005.
[565] Ключевой эпизод борьбы аристократических партий арманьяков и бургиньонов за контроль над Регентским советом при безумном короле Карле VI, которая с 1407 г., после убийства в Париже лидера арманьяков герцога Людовика Орлеанского, превратилась в открытое вооруженное противостояние. 10 сентября 1419 г. Жан I Бесстрашный встретился с новым главой арманьяков дофином Карлом (будущим Карлом VII) для переговоров о союзе против англичан, возобновивших в 1415 г. военные действия против Франции (Столетняя война), в городке Монтеро, однако был предательски убит на мосту через Сену соратниками дофина. Большинство исследователей считают это убийство личной инициативой приближенных Карла, стремившихся помешать его сближению с бургиньонами и отомстить за гибель Людовика Орлеанского; другие же называют дофина главным организатором преступления. Это событие имело катастрофические последствия для Франции, поскольку побудило нового бургундского герцога Филиппа III Доброго, сына убитого, немедленно вступить в коалицию с Генрихом V Английским.
[566] Монтеро (совр. Монтеро-фот-йонн, окр. Провен, деп. Сена и Марна) – город в Иль-де-Франсе на р. йонне, недалеко от ее впадения в Сену. С 1359 г. – в составе королевского домена.
[567] Рувре (ныне Рувре-шатийон) находится в Верхней Нормандии, в восточной части земли Ко, к юго-западу от Форж-лез-О, рядом с другим владением Бетанкуров – Моканси (совр. кант. Форж-лез-О, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).
[568] Мари де Броте, сеньора Рувре (род. ок. 1350 г.). Ее брак с Реньо был бездетным.
[569] Жан III де Бетанкур (ок. 1339 – 1364 гг.) – сеньор Бетанкура, Сен-Венсана-де-Рувре и Гренвиля, барон де Сен-Мартен-ле-Гайар, камергер герцога Бургундского. Участник Столетней войны: сначала сражался на стороне бургиньонов, затем – под знаменами Карла VI Французского.
[570] Мари де Бракмон (род. ок. 1330 г.) была родной сестрой Матье де Бракмона, отчима своего супруга. После гибели мужа вторично вышла замуж (1375 г.) за Роже Сюара.
[571] Файель (с 1845 г., после слияния с Барбонном, – Барбонн-Файель) был расположен к югу от Сезанна (совр. кант. Сезанн, окр. Эперне, деп. Марна).
[572] Труа – город в верхнем течении Сены, возникший еще в римскую эпоху как урбанистический центр племени трикассов (Aугустобона Трикассиум). С IV в. – резиденция епископа, с конца IX в. – столица графства шампань. В классическое Средневековье стал крупным торговым цент ром. В 1417 г. Жан I Бесстрашный даже попытался, правда неудачно, сделать его столицей Франции.
[573] шампань – область в северо-восточной части Франции, занимавшая большую часть совр. региона шампань-Арденны (деп. Сена и Марна, Марна, Эна, Об, Верхняя Марна). С XII в. – графство. В 1285 г. шампань была присоединена к королевскому домену, однако до 1314 г. сохраняла широкую автономию. В классическое Средневековье славилась своими ярмарками.
[574] Morelet – «мавр», «смуглый».
[575] По мнению П. Бержерона, в 1407 или 1408 г. (Le Canarien. P. 198 n. 1).
[576] Сен-Сер в земле Брэ к северу от Бетанкур-ан-Брэ (совр. кант. Нешатель-ан-Брэ, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).
[577] Нешатель (Нешатель-ан-Брэ) – в Средние века главный город земли Брэ на р. Бетюн; возник в эпоху Меровингов. В начале XII в. (начиная с 1106 г.) Генрих I Английский возвел здесь замок (отсюда название). Совр. кант. Нешатель-ан-Брэ, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена.
[578] В отличие от других владений Жана IV де Бетанкура сеньория Ленкур располагалась не в Верхней Нормандии, а в западной Пикардии (совр. кант. Кудрэ-Сен-Жерме, окр. Бовэ, деп. Уаза).
[579] Совр. кант. Вальмон, окр. Гавр, деп. Приморская Сена. В шести с небольшим километрах к юго-западу от Гренвиля-ла-Тентюрьер.
[580] Близ Моканси, в совр. кант. Форж-лез-О (окр. Дьепп, деп. Приморская Сена). В пяти с половиной километрах к северу от Бетанкур-ан-Брэ.
[581] Близ Моканси, в совр. кант. Форж-лез-О (окр. Дьепп, деп. Приморская Сена). В пяти с небольшим километрах к северо-западу от Бетанкур-ан-Брэ.
[582] У совр. Браши (совр. кант. Баквиль-ан-Ко, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).
[583] Совр. кант. Э, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена.
[584] Графство Э – одно из графств герцогства Нормандия. Возникло во второй половине х в. Первый известный граф – Годфруа де Брионн (ум. 1015 г.), незаконный сын Ричарда I Бесстрашного. В эпоху Жана IV де Бетанкура графство принадлежало династии Артуа (с 1350 по 1472 г.).
[585] П. Бержерон, ссылаясь на «многие документы», датирует смерть Жана IV де Бетанкура 1425 г. (Bergeron. Ch. XXXIV. P. 151). Г. Гравье отвергает эту версию на том основании, что в рукописи дата «1422» написана очень четко и что Ж. Ле Веррье, присутствовавший при кончине нашего героя, не мог ошибиться (Gravier G. Op. cit. P. LVIII n. 2).
[85] Перевод выполнен по изданию: Pierre Bergeron. Traité de la navigation et des Voyages de Découverte et Conquête Modernes, et principalement des François. Avec une exacte et Particulière Description des toutes les Iles Canaries, Les preuves du tems de la conquête d’icelles, et la Genealogie des Bethencourts et Braquemonts. Le tout recueilli de divers Autheurs, observations, titres et enseignemens // Voyages, faits principalement en Asie dans les XII, XIII, XIV et XV siècles. T. 1. La Haye, 1735. Ch. VI – VII (P. 14 – 20), XXXII – XXXIV (P. 135 – 152).
[1] Hom. Odys. IV. 563 – 568: «Ты <Менелай> за пределы земли, на поля Елисейские будешь / Послан богами – туда, где живет Радамант златовласый / (Где пробегают светло беспечальные дни человека, / Где ни метелей, ни ливней, ни хладов зимы не бывает; / Где сладкошумно летающий веет зефир, Океаном / С легкой прохладой туда посылаемый людям блаженным)…».
[2] Серторий (123 – 72 гг. до н.э.) – римский полководец и государственный деятель.
[3] Plut. Sert. VIII. 8 – 9: «Там [у устья Бетиса] ему [Серторию] повстречались какие-то моряки, которые недавно приплыли с Атлантических островов; этих островов два; они разделены совсем узким проливом и отстоят на десять тысяч стадиев от Африки; имя их – Острова Блаженных. Там изредка выпадают слабые дожди, постоянно дуют мягкие и влажные вет ры; на этих островах не только можно сеять и сажать на доброй и тучной земле – нет, народ там, не обременяя себя ни трудами, ни хлопотами, в изобилии собирает сладкие плоды, которые растут сами по себе. Воздух на островах животворен благодаря мягкости климата и отсутствию резкой разницы меж временами года, ибо северные и восточные вихри, рожденные в наших пределах, из-за дальности расстояния слабеют, рассеиваются на бескрайних просторах и теряют мощь, а дующие с моря южные и западные ветры изредка приносят слабый дождь, чаще же их влажное и прохладное дыхание только смягчает зной и питает землю. Недаром даже среди варваров укрепилось твердое убеждение, что там Елисейские поля и обиталище блаженных, воспетое Гомером. Когда Серторий услышал этот рассказ, у него родилось страстное желание поселиться на Островах Блаженных и жить там безмятежно, не ведая ни тирании, ни бесконечных войн».
[4] См.: Pierre de Ronsard. Les îles fortunées // Pierre de Ronsard. Poésies Choisies. Paris, 1963. P. 149 – 151. Пьер де Ронсар (1524 – 1585 гг.) – французский поэт, глава «Плеяды», знаменитой поэтической школы второй половины XVI в.
[5] П. Бержерон фактически повторяет слова Гомера. Ср.: Hom. Odys. IV. 565 – 568.
[6] Иосиф Флавий (37 – 100 гг. н.э.) – иудейский историк, автор сочинений «Иудейская война» и «Иудейские древности».
[7] Ессеи (эссены, иессеи) – аскетическая иудейская секта, существовавшая в период между 150 г. до н.э. и 70 г. н.э. Придерживалась эсхатологических воззрений.
[8] Jos. Flav. Bel. Jud. II. 8. 11.
[9] Страбон, Помпоний Мела, Плиний Старший, юлий Солин, Клавдий Птолемей.
[10] Св. Маклу, или Св. Мало (ок. 502 – ок. 640 гг.), – монах, ученик и крестник Св. Брендана, участник его путешествий. Совершал духовные подвиги сначала в Бретани, а затем в Сентонже. Память 15 ноября. До нас дошли «Житие Св. Мало» и «Легенда о Св. Мало».
[11] Св. Маклу происходил из Гвента (Уэльс), а его учитель Св. Брендан – из Ирландии.
[12] хлотарь I (497 – 561 гг.), сын хлодвига, с 511 г. правил королевством Суассон, а с 558 г. – всем Франкским государством.
[13] Св. Брендан «Мореплаватель» (ок. 484 – ок. 578 гг.) – монах, один из ранних ирландских святых. Совершил плавание по Атлантике в поисках Эдема и несколько путешествий в Британию. Некоторые, в том числе х. Колумб, считали, что ему удалось достичь берегов Американского континента.
[14] Св. Брендан «сел на корабль вместе со Св. Мало и семьюдесятью восьмью другими <монахами> с намерением найти Счастливые острова, очень известные еще древним, чтобы там проповедовать веру среди варваров и привести их к познанию Иисуса христа» (Vie de Saint Malo. VI).
[15] По словам «Жития Св. Мало», путешествие длилось всего семь дней и не имело успеха (Vie de Saint Malo. VII).
[16] Или Ума.
[17] «Легенда о Св. Мало» повествует, что на острове монахи обнаружили огромную могилу, открыли ее и нашли в ней тело великана. Св. Мало воскресил его. После того как великан назвал свое имя (Мильду) и сказал, что в прежней жизни был язычником, он был крещен.
[18] Первым епископом города Алет (к северо-западу от совр. Редона, в деп. Иль и Вилен).
[19] В «Анналах Генуэзской республики» (Annales. s.a. 1291).
[20] Банкир Тедизио Дорио финансировал эту экспедицию.
[21] Вместе с Уголино экспедицию возглавил его брат Гвидо (Вадино) Вивальди.
[22] На кораблях находилось ок. 300 человек.
[23] Братья Вивальди намеревались обогнуть Африку и достичь берегов Азии.
[24] Луис де Ла Серда, граф де Клермон (ок. 1290 – 1346 гг.) – старший сын инфанта Альфонсо Испанского (ок. 1305 – 1327 гг.) и Изабеллы д’Антуэн, бургграфини Гентской (ум. 1364 г.), с 1341 г. – адмирал Франции; с 1344 г. – король Счастливых островов.
[25] Альфонсо де Ла Серда (1270 – 1324 гг.) – старший сын Фернандо де Ла Серды и Бланки Французской.
[26] Фернандо де Ла Серда (1255 – 1275 гг.) – старший сын Альфонсо X Кастильского и Виоланты Арагонской. С момента рождения и до смерти – наследник престола Кастилии и Леона. От него происходит дом де Ла Серда (герцоги Медина Сели), ветвь кастильско-леонского королевского дома.
[27] Альфонс х Мудрый (1221 – 1284 гг.) – король Кастилии и Леона в 1252 – 1284 гг.
[28] Санчо IV (1258 – 1295 гг.) – король Кастилии и Леона в 1284 – 1295 гг.
[29] На самом деле прав на наследование кастильского и леонского престола был лишен не Фернандо де Ла Серда, а его сыновья Альфонсо и Фернандо. Это произошло уже после смерти Фернандо де Ла Серды (25 июля 1275 г.), когда младший брат последнего Санчо вопреки желанию своего отца Альфонсо х и при поддержке кастильской аристократии добился в 1282 г. признания себя престолонаследником в обход Альфонсо и Фернандо.
[30] Бланка (1253 – 1323 гг.) – дочь Людовика IX Святого и Маргариты Прованской (1221 – 1295 гг.). Она вступила в брак с Фернандо де Ла Сердой в ноябре 1268 г.
[31] Бланка Кастильская (1188 – 1252 гг.) – дочь кастильского короля Альфонсо VIII (1158 – 1214 гг.) и Элеоноры Аквитанской, супруга французского короля Людовика VIII, мать Людовика IX Святого.
[32] На самом деле Беренгуэла, или Беренгуария (1180 – 1246 гг.), была не младшей, а старшей сестрой Бланки и после смерти своего бездетного брата Энрике I (правил в 1214 – 1217 гг.) по полному праву наследовала престол Кастилии в 1217 г. (в том же году передав его своему сыну Фернандо III), поскольку к этому времени не было в живых ни одного из сыновей Альфонсо VIII, к тому же они не оставили потомства. По-видимому, автор путает историю наследования кастильского престола в 1217 г. с историей наследования престола Леона в 1230 г., в которой Беренгуэла сыграла не последнюю роль. Будучи второй женой леонского короля Альфонсо IX (1188 – 1230 гг.), она добивалась преимущественных прав наследования короны Леона для своего сына Фернандо (он и стал леонским королем в 1230 г.) и дочери Беренгуэлы (1201 – 1237 гг.) в обход дочерей Альфонсо IX от первого брака (с Терезой Португальской) – Санчи (ок. 1192 – 1290 гг.) и Дульсы, или Альдонсы (ок. 1195 – ок. 1243 гг.).
[33] 17 декабря 1344 г.
[34] Климент VI (Пьер Роже; 1291 – 1352 гг.) – авиньонский папа c 7 мая 1342 г. по 6 декабря 1352 г.
[35] Луис де Ла Серда пал в битве при Креси 26 августа 1346 г., сражаясь на стороне французского короля Филиппа VI против англичан.
[36] Луис де Ла Серда был праправнуком Людовика IX Святого.
[37] Имеется в виду миланский историк Джироламо Бендзони. См.: Girolamo Benzoni. Op. cit. P. 176.
[38] Педро IV (1319 – 1387 гг.) – король Арагона и Валенсии в 1336 – 1387 гг.
[39] Ошибка или описка Д. Бендзони. Это событие никак не могло иметь место в 1334 г., поскольку Луис де Ла Серда получил от Климента VI права на управление Канарскими островами только в 1344 г., а Педро IV занял арагонский престол в 1336 г.
[40] См. сн. 469 к «Канарцу». Разграбив Лансароте, испанцы, однако, не осмелились высадиться на самом крупном острове архипелага – Тенерифе, испуганные рассказами о свирепости его жителей.
[41] Имеется в виду «Канарец» П. Бонтье и Ж. Ле Веррье.
[42] Речь идет о борьбе бургиньонов и арманьяков.
[43] После гибели в 1477 г. бургундского герцога Карла Смелого (1467 – 1477 гг.) французский король Людовик XI (1461 – 1483 гг.) захватил большую часть владений Бургундского дома, которые должна была унаследовать дочь Карла Мария. Через ее брак с эрцгерцогом Максимилианом Австрийским права на эти земли перешли к Габсбургам. Это стало причиной серии войн между ними и Францией за обладание Нидерландами и Бургундией в XVI – XVII вв.
[44] Энрике III.
[45] Существует гипотеза, что еще до путешествия Колумба к берегам Америки совершали плавания португальцы, а информацию об этом он получил во время своего пребывания в Лиссабоне и на островах Мадейра в 1477 – 1485 гг.
[46] То есть в западном полушарии. х. Колумб и другие испанские мореплаватели, открывшие Америку, считали, что достигли берегов Индии.
[47] Это неверно. Азорские (Ястребиные) о-ва были известны европейским картографам по крайней мере с середины XIV в.: они фигурируют на Большой Флорентийской карте 1351 г. Согласно легенде Каталонского атласа 1439 г., их открыл в 1427 г. португалец Диого де Силвиш.
[48] Фламандцы приняли деятельное участие не в открытии, а в освоении Азорского архипелага. Еще в 1450 г. Якоб ван Брюгге получил от Энрике Мореплавателя в управление о. Терсейра и начал его колонизацию. После передачи португальским королем Дуарте I в 1466 г. всего Азорского архипелага своей сестре Изабелле, герцогине Бургундской, присутствие фламандцев резко увеличилось (2 тыс. человек). йос ван хюртере и Виллем ван дер хаген сыграли важную роль в колонизации соответственно Фаялы и Флориша. На некоторое время за архипелагом даже закрепилось название «Фламандские острова» (Islas de Flamengos).
[49] После аннексии Португалии испанским королем Филиппом II в 1580 г. Азорские о-ва выступили в поддержку дона Антонио (1531 – 1595 гг.), незаконного отпрыска Ависской династии (1383 – 1580 гг.), возглавившего антииспанское сопротивление. Терсейра стала основной базой сторонников дона Антонио. Испанцам удалось установить контроль над архипелагом только в 1583 г.
[50] Жуан де Бетанкур де Васконселуш (1535 – 1582 гг.) был обезглавлен в Ангре, столице Терсейры, как сторонник Филиппа II Испанского. Он был сыном Франсишку де Бетанкура (1500 – 1562 гг.), первым из Бетанкуров обосновавшегося на Терсейре.
[51] Первыми из Бетанкуров поселились на Азорах Мария де Бетанкур, дочь Масио, и его племянник, Гаспар де Бетанкур. Но упомянутый Жан (Жуан) де Бетанкур де Васконселуш вел свой род не от них, а от другого племянника Масио – Анри II де Бетанкура.
[52] То есть между 1570 и 1629 гг.
[53] Мартин V (Одо Колонна, ум. 1431 г.) занимал папский престол в Риме с 11 ноября 1417 г. по 20 февраля 1431 г.
[54] Францисканский монах Мендо де Вьедма, епископ Рубикона с 1417 по 1431 г. Рукоположен 2 апреля 1417 г. авиньонским папой Бенедиктом XIII.
[55] Гл. XC.
[56] Эстеван де Гарибай-и-Самаллоа (1533 – 1600 гг.) – испанский историк, официальный хронист Филиппа II, автор «Сорока книг исторического компендиума» (1556 – 1566 гг.). Его рассказ о Канарских о-вах см.: Esteban de Garibay y Zamalloa. Los Quarenta Libros del Compendio Historial. Lejona, 1988. Lib. XVI. Cap. 19.
[57] хуан II (1405 – 1454 гг.) – король Кастилии из Трастамарской династии с 25 декабря 1406 г. (реально с марта 1419 г.) до 20 июля 1454 г.
[58] Робера. О нем см. сн. 504 к тексту «Канарца».
[59] Речь идет о возобновлении оммажа.
[60] Гл. XXVI.
[61] хуан де Мариана (1536 – 1623 гг.) – испанский историк, автор «Всеобщей истории Испании».
[62] Juan de Mariana. Historiae de rebus Hispaniae. Lib. XVI. Cap. 16.
[63] Франсиско Лопес де Гомара (1510 или 1511 – ум. в 1566 или после 1557 г.) – испанский историк, автор «Всеобщей истории Индий», священник, участник экспедиции Э. Кортеса.
[64] По версии Гомары, Педро Барба де Кампос, сеньор де Кастро Форте, был послан королем хуаном II на Канарский архипелаг с поручением разрешить конфликт между Масио де Бетанкуром и епископом Мендо де Вьедма. В результате переговоров Масио продал ему острова, хотя и не имел полномочий на это от Жана IV де Бетанкура.
[65] Гомара называет этого Фернана Перасу «дворянином из Севильи». По всей видимости, речь идет об Эрнане Перасе Старшем, который, согласно другой версии, также приведенной Гомарой, получил права на Канарский архипелаг от графа де Ньебла, прежде купившего их у самого Жана де Бетанкура.
[66] Диего де Эррера (ок. 1417 – 1485 гг.) – испанский дворянин, в 1443 г. женившийся на Инесе де Пераса де Лас Касас, дочери и наследнице Эрнана Перасы Старшего. Безуспешно пытался завоевать Гран-Канарию и Тенерифе.
[67] Фернандо V Католик (1452 – 1516 гг.) – король Сицилии с 1468 г., Арагона с 1479 г., Кастилии в 1474 – 1504 гг., Неаполя с 1504 г. Фактически первый король объединенной Испании, муж Изабеллы Кастильской. В 1477 г. приобрел у Диего де Эрреры за 50 мараведисов владельческие права на острова Гран-Канария, Тенерифе и Пальма.
[68] Francisco López de Gómara. Op. cit. P. 315 – 318 (Cap. CCXXII).
[69] херонимо Сурита-и-Кастро (1512 – 1580 гг.) – основатель испанской школы историописания, официальный хронист арагонских королей, автор «Анналов арагонской короны».
[70] Перо (Педро) Лопес де Айала (1332 – 1407 гг.) – крупный государственный деятель Кастилии, писатель и историк, автор «Истории кастильских королей».
[71] На самом деле Климент VI.
[72] Гипускоа – историческая область на севере Пиренейского п-ва, на побережье Бискайского залива.
[73] Бенмарен (Бельмарен) – искаженное Бени-Мерин или Бану-Марен, европейское обозначение марокканского государства Меринидов (1258 – 1465 гг.) в XIV – начале XV в. См., напр.: Chronique de Froissart. Ch. DXVIII // Collection des chroniques nationales françaises. N 4. Paris, 1824. P. 295; Chroniques de Jean le Bel. Paris, 1904. P. 215, 217 – 218.
[74] хуану I (1358 – 1390 гг.), королю Кастилии из Трастамарской династии с 24 августа 1379 г. до 9 октября 1390 г.
[75] Война между Кастилией и Португалией шла с 1396 по 1402 г.
[76] Альвар Гарсия де Санта Мария (1370 – 1460 гг.) – кастильский историк, автор «хроники хуана II».
[77] Бенедикт XIII (Педро де Луна, ум. 1423 г.) – авиньонский папа с 1394 г., низложен на Констанцском соборе 1417 г.
[78] Бенедикт XIII отказался подчиниться соборному решению и уехал на свою родину в Арагон, где и умер.
[79] Альфонсо де Санлукар-де-Барромеда был назначен епископом Рубикона буллой Бенедикта XIII от 7 июля 1404 г. Формально исполнял свои обязанности до 2 апреля 1417 г.
[80] Епископ, подчиненный другому епископу (архиепископу, митрополиту).
[81] Эрнан де Кастро был мажордомом Энрике Мореплавателя.
[82] Энрике (Генрих) Мореплаватель (1394 – 1460 гг.) – португальский принц, третий сын короля Жуана I, основателя Ависской династии. Организатор португальских морских экспедиций вдоль западного побережья Африки. См. о нем: Бизли Ч.Р. Указ. соч.; Russell P.E. Prince Henry «the Navigator»: a life. New Haven, 2000.
[83] Энрике Перес де Гусман, сеньор де Санлукар, второй граф де Ньебла (1379 – 1436 гг.), незаконный отпрыск Трастамарской династии.
[84] Гильен де Лас Касас – сын Альфонсо де Лас Касаса, которому хуан II Кастильский передал в 1420 г. сеньориальные права на острова Гран-Канария, Гомера и Пальма. После смерти отца Гильен унаследовал права на первые два острова. Его дочь Инеса де Лас Касас вступила в брак с Эрнаном Перасой Старшим.
[85] Энрике IV Бессильный (1425 – 1474 гг.) – король Кастилии из Трастамарской династии с 20 июля 1454 г. до 11 декабря 1474 г.
[86] Мартин де Атайде, второй граф де Атогья с 1452 г.
[87] Педру де Менезиш (1420 – 1499 гг.), третий граф де Вилареал, с 1489 г. первый маркиз де Вилареал.
[88] Гран-Канарию, Тенерифе и Пальму. Он сделал это в 1455 г. в обмен на отказ Португалии от претензий на Гомеру и Иерро.
[89] Педро де Вера – кастильский дворянин, назначенный в 1480 г. губернатором Гран-Канарии. В 1481 – 1483 гг. завершил завоевание острова, подчинив его внутренние области и королевство Гальдар. В 1488 г. подавил восстание на Гомере.
[90] Агете – укрепление на северо-западе Гран-Канарии, близ морского побережья; находилось на территории королевства Гальдар.
[91] Мигель де Мухика (ум. 1482 г.) – бискаец, сборщик королевского налога на Гран-Канарии, ближайший соратник Педро де Вера. Активно участвовал в кампании по покорению острова. Погиб в декабре 1482 г. в битве у горы Аходар.
[92] Фатега – укрепление аборигенов в центральной части Гран-Канарии.
[93] Jerónimo Zurita. Op. cit. Lib. XX. Cap. XXXIX.