— Скажи о Майвэ.
Тэриньяльт медленно покачал головой.
— Я могу сказать лишь то, что сумел ощутить. Могу и ошибаться.
— Говори.
— Она светится. Очень ярко.
— Это плохо. Будут замечать.
— Я же сказал, что не знаю, можно ли полагаться на зрение Тэриньяльтов.
— Ваш род слишком долго и слишком давно ушел от света. Опасаюсь, что ваше зрение схоже со зрением тех, кто бродит в Провале. И прочих тварей.
Тэриньяльт поджал губы.
— Твоя дочь тоже умеет говорить неприятные вещи в лицо, государь.
— Это же моя дочь. Прости.
— Я привык.
— Арнайя!
— Да?
— Каков я в твоих глазах?
— Ты светел, государь, но она ярче.
Ринтэ встал.
— Возьми-ка клинок. Я завяжу глаза. Посмотрим, как у нас получится — у тебя с твоим зрением, у меня — с моим.
— Охотно.
— Надо же, ты совсем не считаешь себя калекой.
— Ты умеешь говорить приятные слова, государь.
— Еще раз прости.
— Еще раз отвечу — я привык.
Адахья, скрестив руки, смотрел от входа. Он не беспокоился. В этих двоих он был уверен как в себе.
— А что ты еще скажешь о моей дочери? — выдохнул Ринтэ, уходя от выпада.
— Она умом старше своих лет, — Арнайя стремительно поднырнул под клинок и оказался прямо перед королем, и не отклонись тот в последний момент в сторону, мог бы засчитать себе полное поражение.
— Чуть не убил!
— Прости, государь.
— Ничего, я привык, — передразнил Ринтэ. — Говоришь, она так умна?
— Она, — клинок скользнул по клинку, — она владеет собой, как человек, умудренный опытом жизни. — Отскок назад.