— Да, согласен, — ответил Вадим, продолжая смотреть в окно.
— Вот и отлично.
— А не будет проблем с тем моим первоначальным отказом?
— Нет. Это просто бумажка. Вы имеете право брать адвоката или отказываться от защиты; когда вам вздумается. Но в первую очередь, Вадим, запомните, в девяноста случаях из ста обвинения в суде основываются на показаниях подсудимых.
— А я думал, главное — это свидетели, разные там вещественные доказательства…
Гордеев махнул рукой:
— Это, конечно, тоже имеет огромное значение, но следователь всегда пытается вытянуть из самого подсудимого признание. И оно значит гораздо больше для суда. Кроме того, следователю чисто физически легче допрашивать подследственного, чем мотаться по городу, беседовать со свидетелями и так далее… Понимаете?
Вадим присвистнул:
— Значит…
— Это значит, к каждому своему слову вы должны относиться очень и очень серьезно. Все, что вы ненароком сболтнете следователю, обязательно будет использовано против вас.
— Чем больше узнаю людей, тем больше люблю компьютеры, — вздохнул Вадим.
— Устами младенца — да мед пить, — усмехнулся Гордеев, а затем серьезно продолжил: — Ну а вообще-то следователь просто делает свою работу — так же как и я свою.
— Понимаю.
— Короче говоря, с этой минуты все разговоры со следователем только в моем присутствии. Все без исключения. Договорились?
— Да. Но если…
— Никаких «если», особенно со следственными органами.
— А все же — если он придет сюда и станет задавать вопросы? Как тогда действовать?
— Отказаться отвечать. Требовать вызова адвоката, то есть меня. Запомните, любые разговоры только в моем присутствии, ясно?
— Ясно…
— Я сделаю все, что смогу, — проговорил Вадим Лучинин.
— Хорошо. А сейчас вы подробно ответите на все мои вопросы.
Гордеев посмотрел на часы. Рабочий день ожидался долгим. Но такова уж планида адвокатская, и с этим Юрий Петрович уже давно смирился. Рабочий день ненормированный — никогда не знаешь, когда попадешь домой.
Он достал из кармана ручку, вытащил из папки с десяток листов писчей бумаги, несколько прозрачных файлов и диктофон.
Адвокат подробно расспросил Лучинина обо всех обстоятельствах дела, о методах и способах проникновения в чужую компьютерную сеть. От всей этой профессиональной терминологии, перемешанной с не менее профессиональным жаргоном, у Гордеева через пару часов голова пошла кругом. Он чувствовал, что еще немного — и ему место будет в Кащенко. Впрочем, Лучинин говорил много и охотно. Ему явно не хотелось возвращаться в душную камеру.
«Его можно понять, — думал Гордеев, аккуратно конспектируя самое интересное из того, что говорил Вадим, — ну и я тоже не буду спешить…»
Когда Гордеев прервал расспросы Лучинина, шел уже девятый час вечера. Адвокат напоследок еще раз подробно проинструктировал своего клиента, что, как, кому и когда говорить или, наоборот, молчать.
— На сегодня, пожалуй, достаточно, — встав со стула и пройдя к окну и обратно, сказал Гордеев. — Информации к размышлению мне на всю ночь хватит. Надо все как следует обмозговать. И в первую очередь пообщаться с этим, как вы его назвали, «админом» из банка.
— Да, он вам обязательно должен рассказать, как все было на самом деле…
— Завтра же пойду к нему. А матушке вашей я позвоню сразу, как выйду отсюда, по этому поводу не беспокойтесь. Может, еще какие просьбы есть?
— Если не затруднит… — неуверенно начал Вадим.