Иванус Двуликий: читать начало книги онлайн

– А мы сделаем. Никогда не был в этом ресторане.

Очередная новость Пестиримус – посетитель элитных ресторанов, мот и прожигатель жизни.

Место, где нам назначена встреча, находится в Зарядье. Это самый центр Москвы, однако до сего дня это настоящие трущобы, соваться туда в уже наступившие сумерки – искать приключения на самое мягкое место в анатомии человеческого организма. Кварталы между Варваркой и Москворецкой набережной всегда считались далеко не самым дружелюбным районом: юные его обитатели обычно заняты тем, что задирают гуляющих по Красной площади или по мелочи обчищают посетителей как Верхних, так и Нижних торговых рядов, хотя предпочтение отдаётся иностранцам – обычно у тех крадут их пухлые портмоне или дорогие фотокамеры. Поймать эту шпану невозможно: чуть-что – ретируются в старинные подвалы Зарядья, те соединяются друг с другом в настоящий лабиринт, куда полиция туда носа не кажет.

– И с кем мы встречаемся? – Чем сильнее дождь, тем выше моя любознательность. – С человеком или собакой?

– Неважно. Какая разница?

Мы двигаемся вдоль Китайгородской стены, огибаем бочкообразную угловую башню и оказываемся на набережной. Неоновая вывеска «У хромой собаки» видна издали, вся парковка заполнена дорогими автомобилями. Минуем арку Проломных ворот, у входа в ресторацию нас неожиданно встречает небольшая очередь – не смотря на всё усиливающийся дождь, никто не уходит. Однако нас уже ждут – сначала мне машет рукой вышибала у входа, потом, уже в вестибюле, гардеробщик кличет полового, который берёт на себя роль поводыря.

– Зачем нам с кем-то встречаться? – я не завсегдатай дорогих злачных заведений, а мой первый опыт дегустации спиртного из памяти и желудка не до конца выветрился. – Да ещё в таком месте.

– Объясню. Человек, с которым мы свидимся, когда-то сталкивался с весьма схожей проблемой и ему есть что подсказать. И тебе, и мне будет от того польза. Кроме того, он мой старинный знакомый и мне будет приятно его увидеть.

Тот, с кем мы встречаемся – не собака. И на том спасибо.

Крутая лестница ведёт на второй этаж, я беру пёсика на руки – на мою болонку никто не обращает внимания. В прошлом веке этой забегаловкой владел выходец из Германии, поэтому интерьер заведения стилизован под старинную немецкую пивную: тот являет собой эклектичную мешанину нюрнбергского с нижегородским, символизирующим представление московского люмпена о германской загранице. Меня и мою собачку проводят к столику в углу, отсюда виден весь небольшой зал. Там нас уже ждут – за столом, сгорбившись, одиноко сидит тот, кто нас пригласил в столь странное место. Сам он выглядит не менее странно: сначала я принимаю его за монаха, вероятно, из-за одежды. Наряд не совсем тот, в котором посещают элитные рестораны – на нём что-то вроде рясы, на голову накинут капюшон, из-под которого седым веником торчит борода.

– Как давно мы не встречались, мой друг? Вечность!

Прежде я не видел, чтобы Пестиримус кому-то так бурно радовался, он ведёт себя совершенно по-собачьи: запрыгивает старику на колени и пытается достать языком его лицо. Того поведение собачки явно веселит: хвост болонки изображает стрелку взбесившегося тахометра, соединённого с вконец разболтавшимся коленчатым валом – даже не подозревал, что пёсик, обычно скупой на эмоции, способен на столь бурное их проявление:

– Вечностей было несколько.

Незнакомец убирает клобук с лица, я могу его рассмотреть. Первое, что я понимаю – насколько он стар. У него пигментные пятна на лбу, случайно уцелевшие волосы совершенно седые, как и длинная борода, а кончики его усов длинные и щегольские, как-то по-старинному подкручены. Глаза какого-то непонятного цвета, не то карие, не то голубые. Узкое лицо украшает длинный нос, оно покрыто сетью настолько глубоких морщин, что в такие борозды можно сажать морковку. И ещё – у него шрам на лбу, у меня такой-же, на том-же самом месте. Это узкий белесый след по диагонали, даже число стежков у нас одинаковое. Если мой шрам – последствия автомобильной аварии, где и когда он заработал в точности такой-же? Хочу спросить, но начинать общение с неделикатных вопросов не совсем удобно.

– Своего друга ты можешь не представлять. Приятно вас видеть, юноша.

Старик обращается ко мне так, словно мы давно знакомы – странно, мной овладевает точно такое-же чувство, мне кажется, я знаю его очень-очень давно. Напрягаю память, стараясь вспомнить, где я мог его видеть – черты лица, манера разговаривать, все его повадки кажутся удивительно знакомыми. Мы точно где-то встречались – я усиленно роюсь в своём коротком прошлом и ничего там не обнаруживаю.

Заказ, сделанный заранее, приносят не один, а два официанта, руководит которыми шеф-повар собственной персоной. Мои глаза разбегаются – на тарелках целый набор деликатесов: холодец из осетрины, копчёная сёмга, расстегаи и икра двух цветов. Я вспоминаю содержимое своего холодильника и понимаю, что голоден.

– Не стесняйтесь, молодой человек. Помниться, в ваши годы я испытывал постоянное желание проглотить что-нибудь съестное, и побольше. Увы, с возрастом это проходит.

Старик берёт с блюда небольшой кусок севрюги и заедает его кусочком ржаного хлеба. Всё остальное – моё? Сначала я стесняюсь, но скоро желание берёт верх над чувством приличия – после недельной диеты из сарделек, сухарей и консервов я начинаю понимать гурманов из очереди, что продолжают мокнуть под дождём у входа.

– Я приношу свои извинения, но нам с вашим партнёром следует пошептаться. Вы не будете возражать, если мы поговорим таким образом, чтобы вы нас не очень слышали? Немного пошушукаемся.

Я нисколько не возражаю и налегаю на еду, продолжая одним глазом изучать меню; половина из того, что в нём имеется, ни о чём моему желудку не говорит. Старик берёт болонку на колени и гладит её за ушком, ещё немного – и Пестиримус совсем по-кошачьи замурлычет от удовольствия. К тому, о чём они беседуют, я не очень-то прислушиваюсь – мешает шумная компания немцев за соседним столиком, которой приносят батарею пивных кружек.

– У них неплохое пиво, собственного приготовления, – старик видит мой интерес к меню и вносит свои рекомендации. – Не желаете?

– Ни в коем случае!

– Тогда подумайте о главном блюде. Рекомендую каре из ягнёнка.

Пестиримус со стариком продолжают болтать о чём-то своём, но тут старик громко произносит фразу, которая заставляет меня насторожиться.

– Бездонная Дырка? Опять? Это какой-то заколдованный круг, из которого не выбраться. Воистину: ничто никогда не начинается и ничто никогда не заканчивается!

Что ещё за «Бездонная Дырка»? Это именно то, о чём старик беседовал с Пестиримусом? Я решаюсь спросить, что это такое. Старик и псевдо-пёс смотрят на друг друга, потом на меня.

– Ты ему ещё не рассказал? Ну, да. Не всё сразу.

– Конечно, расскажу. У него и без того бессонница.

Заказанное каре оказывается бараниной на рёбрышках, моя тарелка быстро наполняется горкой хорошо обглоданных костей. Появляется десерт, из двух чашек травяного чая и каких-то немыслимых кондитерских деликатесов, это намёк на окончание ужина.