Аттестат зрелости: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь они, затуманенные усталостью, едва заметно улыбаются. И тепло, и грустно.

Юрко замер на кровати, словно громом пораженный.

А брат швыряет куда-то в угол войлочные рукавицы, стаскивает с головы заячью шапку и ладонью правой руки приглаживает растрепавшиеся темно-русые волосы. Делает два неторопливых шага и останавливается у кровати. Берет в свои широкие холодные ладони голову мальчика и сжимает ее так, что Юрко ничего не слышит, потом заглядывает в его лучистые, еще сонные глаза.

— А ты, друг, уже взрослый парень. Ну, здравствуй!

Мягкие усы щекочут около носа. Пахнут они морозом и махоркой, холодные губы горячо целуют в щеку, в лоб. На мгновение Юрко кажется себе ребенком. Обхватывает руками крепкую шею брата, прижимается к его груди. Что-то сдавливает горло… С трудом сдерживает готовые политься из глаз слезы — ведь он уже большой. Радость, волнение, страх клокочут в груди. А лицо при этом у него серьезное, озабоченное. Между бровями на лбу появляется вертикальная морщинка.

Юрко торопливо одевается, поглядывая на брата исподлобья с любопытством и тревогой. Брат садится, закуривает и молча внимательно и спокойно смотрит на него.

А Юрко никак не может прийти в себя от радостной неожиданности. Перед ним старший брат Дмитро. Какое счастье! Теперь он не одинок, будет иметь опору. Но вместе с тем он ощущает какую-то досаду и тревогу. Страх за брата, внезапно очутившегося тут, на оккупированной территории. Как? Ведь он партийный и работал в обкоме. Это очень опасно. Не имеет значения то, что Дмитро уехал из села еще в двадцать восьмом году и все время работал в другой области. Все равно страшно и… досадно. Да, досадно, потому что представлял себе его только там, за фронтом. А тут… и радостно ему, и не может избавиться от какой-то настороженности. Морщит лоб, никак не может овладеть собой, стать искренним и откровенным. Вместо того чтобы смотреть брату прямо в глаза, бросает взгляд исподлобья. И не может заставить себя глядеть иначе.

А брат сидит спокойно, курит. Будто ничего особенного не произошло. Похож он теперь больше на портового грузчика, но это мало его изменило. Взгляд тот самый — прямой, сосредоточенный; утомленные, слегка печальные глаза смотрят открыто. Но он молчит и ничего не рассказывает. Юрко хочет и не может, не решается спросить, как он попал сюда. А брат молчит… Потом сам задает какой-то вопрос.

Радость встречи все же омрачается возникшей почему-то неловкостью, которая мешает им оставаться прежними.

Брат долго и подробно расспрашивает о том, что происходит в селе, кто из знакомых тут остался, кого уже нет. В этих вопросах Юрко улавливает недосказанное, какой-то затаенный интерес и нарочитую осторожность.

Так проходят два дня. Два дня — и ни одного откровенного разговора. Лишь утром на третий день, отдохнув после утомительной дороги, брат опять, словно между прочим, спрашивает:

— Так кто же из учителей остался в селе?

— Галина Петровна… Я ведь уже говорил тебе.

Брат будто не расслышал последних слов.

— Галина Петровна? Щербина? Так, так… Помню. Что она поделывает, как живет?

Юрко рассказывает все, что знает о Галине Петровне.

Дмитро внимательно слушает.

— Так-так, — говорит про себя. — Помню ее… Следовало бы встретиться, побеседовать… Как-никак старые знакомые… — Вдруг оживляется: — Ты давно видел ее?

— Встречал как-то. Просил, чтобы дала книгу почитать.

— Чудесно, — почему-то обрадовался брат. — Сходи сейчас к Галине Петровне. Попроси книгу. Мне тоже хочется почитать что-нибудь… А когда будешь собираться домой, скажешь: «Привет вам от брата — кузнеца из Одессы». Больше ничего, только вот эти слова. Повтори, как ты скажешь.

Юрко удивленно смотрит на него и улыбается: не настолько сложно все это, чтобы понадобилось повторять.

— А ты повтори все-таки.

— Ну, привет вам от брата… кузнеца из Одессы.

— Без «ну».

— Пусть будет без «ну». Привет вам от брата — кузнеца из Одессы… А что, если она спросит о тебе?

— Скажешь: вернулся в село. Сидит дома…

Хата у бабки Ковалихи неказистая, комната, в которой теперь живет учительница, крохотная, с низким потолком, одним узеньким окошком и глиняным полом. Галину Петровну застает Юрко за работой. Сидит за столом против окна и шьет что-то. Это нехитрое ремесло стало для нее источником существования. Голова ее низко склонена над столом; уложенная в тугой узел коса — полуседая. На ней старенькое платьице, шерстяной платок. Когда подняла голову, Юрко заметил, что выглядит она плохо. Только глаза, большие, обрамленные длинными ресницами, по-прежнему ясны, веселы и приветливы. Смотрят на человека, будто видят его насквозь, и сами ничего не скрывают. Светятся человеческой теплотой и лаской.

Галина Петровна обрадовалась гостю. Встретила, как всегда, радушно. Расспрашивает о житье-бытье, угощает тыквенными семечками. Потом, наговорившись, поворачивается спиной к нему и начинает перекладывать с места на место десятка полтора сложенных на полке для посуды книг, отбирая для чтения.

А Юрко, наблюдая за ее движениями, встает с лавки и тихо говорит:

— Привет вам от брата — кузнеца из Одессы…