– Но что мешает нам ими стать?
– То, шо вы засланные! – последовал агрессивный ответ.
– Да не засланные мы! – в сердцах воскликнул Андрей. – Что ж ты такой упёртый!? Чего ты хочешь? Как тебе это доказать, а? Ну, неужели тебе проще воевать с нами, терять людей, друзей, но даже не попытаться выйти из этой ситуации по нормальному? Да какой ты, нахрен, после этого командир?
Пауза была очень длинной. Андрей успел остыть и даже пожалеть о своей горячности, но ответ показал, что она привела, наконец, хоть к какому-то эффекту.
– Хорошо, – уверенно, даже вызывающе сказал украинец. – Докажи мне, шо не брешеш. Я зараз выйду на поляну, з рацией в руке. Высоко её подниму, шоб ты видел. А ты выйдешь с той стороны. Якшо не боишся – то я поверю.
Бодяга презрительно фыркнул и покачал головой.
– То есть, я выхожу под прицел снайпера?
– Да. Я ж тоже, правда?
Андрей лишь на мгновение прикрыл глаза. Стоявший рядом Бодяга быстро понял, что он собрался это сделать, и протянул руку, чтобы поймать Андрея за рукав, но не успел – ведомый злостью, отчаянием и безрассудством Романов, в несколько прыжков выскочил на поляну, высоко подняв руку с рацией. На повернувшемся к нему невозмутимом лице Воробьёва читалось полное непонимание происходящего.
– Вот он я! – громко, с вызовом сказал в рацию Андрей. – Давай уже или стреляй, или будь мужиком, иди сюда и поговори со мной нормально!
Он простоял так десяток секунд, а потом опустил руку и жестом приказал Воробьёву уходить с поляны. На той стороне никто так и не появился.
– Приходи сюда, на эту сторону, – раздался голос в рации.
Для Андрея это уже было верхом цинизма и наглости.
– Иди ты в жопу, – зло отрезал он. – Задолбал уже. Если через минуту я не увижу тебя на поляне – я ухожу. Мне плевать убьёт меня твой стрелок или нет, но если убьёт – вам отплатят сторицей, уж поверь.
– Если захочешь уйти – он выстрелит, – как-то растерянно предупредил украинец.
Андрей посмотрел на часы и засёк время.
– Время пошло, – со злостью в голосе сообщил он.
Прошла минута, но никого так и не было. Внутри Андрея злость перемешивалась с волнением. Выстрелят или нет? Может, лучше будет залечь в траву и ползком уйти в лес? Вряд ли это поможет, но, наверное, это самый лучший вариант. Эти отшибленные точно не пойдут ни на какие переговоры. У них какой-то прямо запредельный уровень паранойи.
Размышляя так, Андрей стал поглядывать на лес, собираясь с силами. Всё нужно было сделать быстро, иначе украинцы и правда могут его подстрелить. Сейчас, когда он был под прицелом, опрометчивое решение выйти на поляну уже не казалось ему таким правильным, а наоборот – глупым и совершенно безрассудным. Зачем он вообще сделал это? Почему позволил эмоциям взять верх? Вероятно, потому что отчаянно верил, что сможет доказать этим болванам на той стороне, что он им не враг. Но теперь он понял, что мало кто верит в твои искренние порывы. Особенно когда об их искренности знаешь только ты один.
Когда Андрей уже почти решился на рывок к лесу, рация снова зашипела.
– Встретимся на краю поляны, посередине. Подходи.
На секунду Андрей задумался над всей этой шарадой, но быстро всё понял и ответил короткое:
– Ладно.
И пошёл в лес к своим.
– Э-э ты куда? – раздался озадаченный голос из рации.
Андрей поднёс её к губам и принялся нажимать и отпускать кнопку, но ничего не говорил. Дойдя почти до края, он перестал это делать и почти сразу оттуда прорвалось короткое:
– Стой!
– Что не так? Я иду в указанное место.
Сказав это, он покинул поляну, скрывшись в чаще, а затем стремглав бросился к Корнееву. Раненые и небольшая охрана во главе с Буреевым были уже далековато, так что оперативно собравшись, «анархисты» быстро ушли прочь.
– Эй, хлопче! Шо за дела? Ты ж хотел переговоров?