Бойцы за забором продолжили обход, пытаясь снова засечь свою жертву и вскоре им это удалось – человек прятался неподалёку, за кучей хлама, всего в десятке шагов от командира. Они могли бы убить его, но командир запретил стрелять – пусть подкрепления думают, что бой окончен. Командир не видел жертву, но её видели другие «призраки», и благодаря этому сам командир видел мерцающий красный контур притаившегося за укрытием человека. Он двинулся к нему: неумолимый, безмолвный убийца. Солдат услышал что-то, осторожно выглянул из-за своего укрытия, прищурился, пытаясь разобраться, что не так впереди – огонь горел как-то неестественно, пятнами и угловато, что ли, а ещё, если всмотреться, то можно было различить очертания чего-то, похожего на человека. Но он не успел разобраться, что именно увидел – марево поколебалось, а через мгновение мощный удар в голову, сопровождаемый хрустом ломающейся кости, привёл к открытой черепно-мозговой травме, не совместимой с жизнью. Тело бедолаги свалилось к ногам убийцы, но тому было мало, и последовавший через несколько секунд удар ногой окончательно размозжил жертве голову. Последняя отметка на дисплее погасла.
Через минуту на территорию станции вошло сильное подкрепление и рассредоточилось, занимая периметр. Ещё через полторы минуты вся станция и часть эшелона с танками и боеприпасами вместе с прибывшими солдатами утонули в огненном вихре.
Глава 8.3
Расстояние до границ своей группировки было не так уж велико. В теории даже с учётом состояния дорог его можно было преодолеть за день, но на деле всё оказалось сложнее. Проблемы с техникой и ранее неоднократно случались, но в этот раз они были особенно некстати. Первым сломался один из грузовиков: раздался громкий, душераздирающий хруст, после которого в машине что-то заклинило. Как в итоге выяснилось – сломалась трансмиссия. Из-за этого пришлось потратить немного времени, пока разобрались, в чём именно проблема и поняли, что её невозможно устранить. Затем перегрузили людей и снаряжение в другие грузовики и продолжили путь. А вот следующую проблему решить, банально бросив сломанную машину, уже не получалось.
Всю технику, кроме грузовиков, «Анархисты» получили у «Булата», в ближайшем к зоне проведения операции месте. У них не было времени подробно оценить её состояние, поэтому, понадеявшись на техников и механиков «Булата», «Анархисты» просто ушли на этой технике в бой. Слава богу, сам бой и предшествующие ему марши все машины прошли замечательно, но на обратном пути на повреждённом танке каким-то образом выбило один из пальцев гусеницы. За считанные секунды полуторатонная гусеница сползла с катков, танк плавно повернул и чуть не уехал в лес. Водитель вовремя остановил многотонную машину, но почти вся колонна вынуждена была резко тормозить. Повезло ещё, что никто не пострадал.
Ремонт занял много времени, и пока Ростовцев с остальными танкистами на неудобном для такой работы ландшафте возились с гусеницей, наступили сумерки. Впереди их ждало ещё примерно сто двадцать километров отвратительной, непредсказуемой для колёсной техники дороги. Впрочем, как показала практика, для гусеничной – тоже.
Потенциально на этой дороге их могли ждать засады недобитых крымчаков, но их Андрей боялся куда меньше, чем тех, о ком он узнал совсем недавно. «Призраки». Могут ли они тоже бродить по этим лесам?
В таких условиях Андрей опасался продолжать путь и принялся искать место для установки лагеря. В любом случае невозможность вести эффективную разведку ночью сильно замедлит их, да и люди в целом очень устали, особенно он сам. Андрей пытался подремать в скачущем на ухабах БТР-е, но попробуй поспи в таких условиях – только отвлечёшься и обязательно расцарапаешь обо что-нибудь лицо от уха до пупа. Усталость, буквально валившая его с ног, стала ещё одним аргументом для остановки на ночь. Найдя подходящее место, рота наспех разбила лагерь, выставила дозоры и устроилась на отдых.
Ночь выдалась неприятной. Было очень холодно, а частые сильные порывы ветра расшатывали палатки и гудели в кронах деревьев, заставляя их скрипеть. Андрей, ожидавший, что немедленно вырубится, некоторое время не мог уснуть, даже несмотря на усталость. Видимо, дело было в настроении, которое было таким же мрачным, как и погода: тревожность и ощущение чего-то плохого, неотвратимого, всё не покидали его. Усталости понадобилось целых десять минут, чтобы взять своё, а затем Андрей, наконец, уснул. Казалось бы, если настроение плохое, то и сны должны сниться такие же, но на деле Андрей настолько устал, что ему вообще ничего не снилось.
И вновь ему не удалось нормально поспать. В час ночи сон прервали тревога и последовавший за ней всеобщий переполох. Затем уже проснувшегося командира позвал Кирилл Черенко.
– Командир, тревога! У нас беглец!
Андрей, ещё не успевший полностью согнать сонливость, моментально встряхнулся и подорвался с места, ошарашено уставившись на Кирилла.
– Что? Какой ещё беглец?! – не сразу сориентировался он, а затем, зашагав к выходу, внезапно понял. – Как он сбежал?
– Не он. Монье.
– Что?!
Выйдя из палатки, Андрей на секунду застыл, услышав, кто сбежал. В голове на пару секунд образовался вакуум, только вот времени цепенеть совершенно не было – ситуация требовала действий.
– Пошли.
Всё оказалось просто до банальности и именно потому бесило ещё сильнее. Монье была чрезвычайно опасна, все об этом знали, поэтому предприняли необходимые меры. После всего, что выпало на её долю в последние дни, Сандрин выглядела обессиленной, но это никого не сбивало с толку. Поэтому её более менее тепло одели и оставили на ночь крепко связанной в кузове одного из грузовиков под постоянным надзором. Как при этом она могла сбежать? Что же это за демон такой?
Добравшись до места происшествия, где как раз появился Корнеев, Андрей подключился к беглому расследованию. Монье надежно связали руки и ноги и поместили в углу кузова. Охранявший её солдат находился в противоположном углу и, по идее, должен был следить за ней полночи, пока его не сменят, но что-то в этом простом деле пошло не так. Теперь этот бедолага лежал в большой луже крови с порезом на правой стороне горла. Как, когда и чем Монье сумела это сделать – было величайшей загадкой, приводившей в недоумение даже Корнеева.
– Как? – спросил Андрей тоном, в котором смешались злость и удивление.
– Тут всё как раз ясно, – ответил ему Корнеев. – Он отвлёкся или уснул, думая, что она связана и не сможет сбежать незаметно. У неё был какой-то условно острый предмет, которым она перерезала верёвки и убила охранника. Меня больше интересует – где и когда она заполучила этот предмет? И что это было? Когда мы с Толей забирали её из подвала, она была абсолютно голой.
В кузов запрыгнул Косарь.
– Ну, просто п. здец, – в сердцах бросил он и раздражённо застонал. – Я же говорил, что её надо решать…
Он тоже бегло осмотрел кузов и покачал головой. Похоже, он и правда нервничал, потому что в нём не было заметно ни малейшего желания шутить в его обычной манере.
– Я так понял, у неё теперь есть ствол, нож и что-то ещё? – спросил он, глядя на Лёшу.
– Ага, – спокойно ответил тот.
– Какого хера ты так спокоен?! – внезапно вышел из себя Косарь, что Андрей наблюдал впервые. – Ты понимаешь, что она еб. нутая?
– Да. И что с того? – всё так же спокойно поинтересовался Корнеев.
У Андрея возникло подозрение, что Лёша намеренно так себя ведёт, но подтвердить свои подозрения у него не вышло, потому что Косарь прекратил реагировать. Он на пару секунд приложил ладонь к лицу, после чего снова заговорил.
– Мда. Вы, кажись, одного поля ягоды. Короче, она может выкинуть какой-нибудь фортель, например, попытаться завалить меня или Андрея. Вряд ли она уйдёт без флешки.