Гулкие, тяжёлые удары приземляющихся бойцов на короткое время нарушили ночную тишину. Падающие следом парашюты жалобно шелестели, словно жалуясь на свою судьбу, желая продолжить ночной полёт, но бойцов они совершенно не волновали – они быстро подбирали парашюты, небрежно комкали и уносили к ближайшему кустарнику. Затем тяжёлой поступью направлялись к точке сбора, которая находилась в месте, куда приземлились четыре массивных, скреплённых между собой контейнера с оружием. Открыв два из них, бойцы принялись проверять снаряжение и вооружаться.
Большинство вооружились ручными пулемётами М249 и противотанковыми гранатомётами FGM-172/SRAW. Двое из них в качестве второго оружия вместо гранатомётов выбрали снайперские винтовки CheyTac InterventionM200 с длинными, громоздкими глушителями. Четверо отсоединили от связки два оставшихся нетронутыми контейнера и приготовились выступать в путь. Пустые контейнеры бросили рядом с парашютами и прикрыли от посторонних глаз наломанными ветвями. Закончив с приготовлениями, отряд выдвинулся в дорогу.
Несмотря на огромный вес и тяжёлый груз, «призраки», а это были именно они, как ни странно, издавали лишь не многим больше шума, чем обычный человек. Если бы они чуть сбросили темп, то смогли бы передвигаться ещё тише, но сейчас это было ни к чему. Тяжёлой поступью они безостановочно, без пауз, привалов и передышек, словно танки, двигались к своей цели. Если бы их увидел кто-то посторонний, он бы ужаснулся: закованные в массивную броню, огромные солдаты в больших шлемах-масках, полностью закрывающих голову и лицо – они выглядели, как минимум, устрашающе.
Впрочем, вряд ли кто-то мог их увидеть. Даже без учёта перманентного адаптивного камуфляжа, в зависимости от растительности и рельефа оснащение позволяло «призракам» контролировать территорию вокруг себя на несколько километров и страховало от случайных встреч. К тому же отряд состоял из опытных бойцов, выполнивших немало сложных боевых задач ещё задолго до того, как их навсегда заковали в эту уникальную броню, и благодаря своим навыкам они хорошо умели поддерживать маскировку даже без специальных средств.
Командир отряда шёл впереди. Самый опытный среди «призраков», своими навыками он выделялся даже среди этого уникального и элитного типа пехоты. К сожалению, подавляющее большинство его бойцов не осознавали этого, поскольку их память и образ мышления были блокированы и откорректированы так, как требовалось людям, их создавшим. Они знали лишь то, что лидер их группы на этот раз – «WR006C», и вне операции он имеет звание полковника. Впрочем, знали они также и то, что этот воин является условным командиром всех существующих «призраков», но поскольку иерархия званий в среде элитной пехоты не имела значения, то никто из них об этом не задумывался.
Кроме командира группы лишь один «призрак» обладал собственной памятью и знал и о себе, и о командире гораздо больше, чем уникальный кодовый идентификатор. Он знал, например, настоящие имена, которыми их обоих называли до того, как они стали «призраками». Иногда, совсем редко, по этим именам к ним обращались немногочисленные старожилы технического отдела, которые помнили их ещё обычными людьми, но с течением времени таких становилось всё меньше. Для большинства же новых технарей они были всего лишь «WR006C» и «WT008M». Было ли им от этого грустно? Трудно сказать.
Большинству «чистых», например, вообще на всё было плевать. Они верили только в приказы и в того, кто их отдавал. Ну, и в высокую идею, разумеется. В этом не было ничего странного, ведь их память очистили от всего лишнего. Они не помнили, кем были до того, как стали «призраками», не помнили своих близких, или откуда они. Зато хорошо помнили, как действовать в бою, как эффективно убивать, помнили тактику и не растеряли рефлексов. Да, за эти годы мозгоправы «Пути просвещения» значительно продвинулись в своем профессионализме. Но, к сожалению, только мозгоправы, ведь Волкова заменить по-прежнему невозможно.
«WT008M», он же Александр Токарев, относился к другой категории – он был добровольцем. Но в отличие от командира, Токарев пошёл на это не в силу обстоятельств, а из-за веры в него – в своего командира. Он уважал и любил его, как отца, и готов был следовать за ним куда угодно, лишь бы и дальше служить вместе с этим некогда благородным, ярко выделяющимся из толпы человеком. Некогда, потому что со временем благородство и высокие идеалы всё больше вытеснялись постепенно растущей апатией – естественной спутницей человека, лишённого обычных человеческих радостей, а в бою – жаждой мести и ненавистью к врагу.
Ненависть вытеснила благородство, растворила его в себе, но к счастью, хотя бы апатии ни сам Токарев, ни командир оказались подвержены не столь сильно, как некоторые другие. В основном так было из-за того, что для них звания стали не пустой приставкой к индексам: с ними считались, на их опыт полагались, их мнение учитывали. Они помогали приближать общую победу, помогали свершить правосудие, но, к сожалению, их собственное время подходило к концу, и угроза не увидеть, как возмездие свершиться, с каждым днём становилась всё более реальной.
Отряд продолжал своё размеренное, но быстрое шествие. Все «призраки» были под завязку напичканы электроникой, и непрерывно просматривали округу в оптическом и инфракрасном диапазонах. Как только датчики регистрировали что-то, боец тут же определял тип объекта, а компьютер с помощью лазерного дальномера измерял расстояние до цели и по картинке с микрокамеры вычислял её предварительные физические параметры. На дисплее внутри шлема отображалась масштабированная карта местности, и любой объект, попавший в поле зрения одного из бойцов, распознавался, а на карте появлялась соответствующая метка, и весь отряд тоже начинал «видеть» цель.
Они не общались между собой. Даже в ситуациях, когда очередному обнаруженному объекту нельзя было сходу присвоить один из известных ярлыков, и отряд моментально готовился к бою – они оставались безмолвны. Слаженность их действий, молчаливость, какая-то необъяснимая, врождённая враждебность в движениях могли бы заставить волноваться любого видавшего виды противника. «Призраки» принимали решения быстро, с ледяным спокойствием, словно заранее знали исход любой возможной ситуации. Каждое их действие выражало сдержанную агрессию – это были хищники до мозга костей, совершенные убийцы.
Переход из точки приземления в зону проведения операции занял у них немногим меньше пятнадцати часов. За это время их приборы зарегистрировали множество разнообразных объектов, но все они были отмечены на тактических картах синим цветом или вовсе не отмечались, если ими можно было пренебречь. И лишь девять зелёных точек на внутреннем дисплее каждого из «призраков» означали членов отряда.
Не дойдя до цели два километра, они укрылись в овраге и прождали там некоторое время, а на заранее определённые исходные позиции вышли лишь к вечеру, когда движение на объекте ещё было активным. Осеннее солнце немного обагряло небо, быстро прячась за горизонтом, и так же быстро после его заката сгустились сумерки.
Целью группы была железнодорожная станция в глубоком тылу наступающих войск Альянса. Несмотря на бомбардировки и разрушение путей, инженеры Торговой гильдии уже всё восстановили, и эта станция, через которую раньше проходила значительная часть грузоперевозок наступающих войск, вскоре снова наберёт обороты. В городе, в котором находилась станция, стоял сильный гарнизон – около трех тысяч человек, но на самом вокзале постоянно находилось не больше роты. Такие силы были «призракам» по плечу, поэтому и было принято решение задействовать в операции именно их.
Раньше на станцию просто налетели бы штурмовики и разбомбили её, но наступающий Альянс постоянно усиливал противовоздушную оборону у себя в тылу, поэтому налёты штурмовиков и вертолётов стали рискованными, малоэффективными и грозили высокими потерями. В другой ситуации «Путь просвещения» оставил бы всё, как есть, но им остро требовалось время, поэтому командование приняло решение задействовать здесь такой дорогостоящий, но чрезвычайно эффективный ресурс, как «призраки».
Если бы не просчёт Военного совета, Альянс не продвинулся бы так далеко и не смог бы нанести «Пути просвещения» столь ощутимый урон. Когда планировался стратегический манёвр, все были уверены, что оставленных сил хватит для удержания Альянса в его границах, но в итоге война переместилась на территорию «Пути просвещения». Впрочем, даже несмотря на успехи Альянса, командир «призраков» знал, что этих успехов недостаточно. Как только план Военного совета будет исполнен – основной фронт падёт, а Альянс – сметён.
Перед приходом «призраков» со станции ушла очередная колонна грузовиков и боевой техники, но на платформе продолжалась разгрузка эшелона. Под покровом ночи двое «призраков», прихватив часть взрывчатки из одного из принесённых контейнеров, вышли на разведку.
Неторопливо обойдя станцию, они обнаружили два БМП-2, один БМП-3 и один БТР-80А, а так же танк Т-80Б. Ещё шесть таких же танков, ожидая своей очереди на разгрузку, стояли на платформах без экипажей и угрозы не представляли. Немногочисленная лёгкая техника была идентифицирована как небронированная, без вооружения и не представляющая опасности. Вся техника стояла внутри охраняемого периметра непосредственно вокруг складов возле станции. Внешний же периметр патрулировали пять отрядов по три человека, но, не зная куда смотреть, они никак не могли обнаружить вражеских разведчиков, а даже если бы знали – высокотехнологичный камуфляж «призраков» всё равно не позволил бы патрулям ничего увидеть. Был, конечно, незначительный шанс обнаружить «призраков» с помощью тепловизоров, но солдаты Альянса редко имели в наличии столь редкий и дорогой прибор.
На внутреннем периметре, ограждённом сеткой, «призраки» пометили стационарные огневые точки с крупнокалиберными пулемётами и ПЗРК, и места размещения живой силы. Все объекты в пределах периметра получили пометку уровня опасности и приоритет, но для каждого «призрака», в зависимости от местонахождения последнего, они различались. Если для бойца, находящегося неподалёку от танка, тот был одним из самых опасных противников, то для «призраков», находящихся вне прямой видимости танка, и имеющих другие задачи, смертоносная машина отмечалась как относительно безопасная.
Закончив с оценкой сил противника, «призраки» затаились и принялись ждать. Если бы за ними можно было подглядывать, наблюдатель не переставал бы поражаться им. Со стороны могло показаться, что они мертвы – почти шесть часов эти существа простояли в одной позе с оружием наизготовку, не сделав ни одного движения, не издав ни звука, будто просто ожидая, пока кто-то нажмёт кнопку активации. Они выглядели идеалом дисциплины – каждый невозмутимо ждал приказа о начале операции: не жаловался, что устал стоять, что у него затекли ноги или, что ему хочется в туалет. Никто не бросал в эфир глупых шуточек, не сомневался, не подкалывал товарищей и не рассказывал, что дома его ждёт жена или девушка. Они просто стояли и всё.
«Призраки» отлично знали преимущества и недостатки своего оружия и ещё лучше – свои собственные возможности. Они заранее знали, что и как будут делать в случае, если что-то пойдёт не по плану, поэтому им нечего было обсуждать и не о чем беспокоиться. Их ждала очередная стандартная операция, к тому же достаточно простая. Вероятность потерь оценивалась, как минимальная, но даже если кому-то и суждено погибнуть – «призраки» на этот счёт не испытывали совершенно никаких чувств: война есть война, и её правила никогда не изменятся.
Солдаты гильдии, охранявшие вокзал, ни о чём не догадывались. Хоть внутренний периметр был огорожен заграждением из металлической сетки и колючей проволоки, за которыми находились сторожевые вышки с караульными, куча солдат и пулемётные точки – они всё равно были беззащитны перед неотвратимой угрозой, которая терпеливо выжидала их в засаде. Жить торговцам оставалось недолго.
В один час и пятнадцать минут пополуночи на дисплее у каждого «призрака» появилась команда от командира, короткая фраза, несущая в себе цель, которую они все и так знали: «Зачистка». Это был один из стандартных планов операции, и для каждого из бойцов это короткое слово означало абсолютную ликвидацию всего живого, что находилось внутри периметра, отмеченного на тактической карте красной рамкой.
Последний из принесённых «призраками» контейнеров был вскрыт за три минуты до поступления команды, а из него извлекли многоствольный пулемет М134 с боеприпасами и станок для него. Из второго ящика ещё до того забрали всю оставшуюся взрывчатку.
Незаметные благодаря адаптивному камуфляжу, «призраки» всей группой, кроме ушедших ранее разведчиков и снайперов, которые держались отдельно, приблизились к ограждению. Шестеро часовых заняли у двух «призраков»-снайперов всего семь секунд времени, после чего основная группа приступила к проникновению внутрь охраняемого периметра, а снайперы направились на другие позиции для ликвидации патрульных.
На создание лаза в металлической сетке ушло чуть меньше пятнадцати секунд. Никто не слышал щелчков огромных ножниц, которыми «призраки» резали металл, ведь часовые на вышках уже были мертвы, а совершавшие обход патрульные в этот момент находились далеко. Проникнув внутрь периметра, «призраки» разделились – у каждого имелась своя задача. Несмотря на уверенность в снайперах, командир всё равно задержался у лаза и установил рядом с ним детектор движения, данные с которого напрямую шли в компьютеры всех членов отряда. Если патрульные каким-то образом останутся в живых и доберутся сюда – «призраки» об этом узнают, даже если упустят их из виду.
Ещё около минуты у «призраков» ушло на осторожный подход к заранее определённым для каждого позициям. Большинство личного состава отдыхали в казарме, а активность на территории отмечалась только возле эшелона и в мастерских.
Командир «призраков» постоянно отслеживал движение патрульных – вот прямо сейчас три красные точки направляются к лазу в заборе и… гаснут одна за другой – снайперы работают безукоризненно. Вскоре гаснут ещё три, за ними ещё. Остаются шесть, но три из них очень далеко, а ещё три из красных стали жёлтыми: ушли из прямой видимости всех членов отряда. Компьютер продолжил расчёт их траектории движения исходя из скорости и направления движения до этого, но всё равно данные желательно обновить. Вскоре это было сделано, но за те полминуты, что точки оставались жёлтыми, что-то изменилось, потому что в итоге они возникли совсем не там, где их ожидали увидеть.
Скорость движения одного из патрульных резко возросла. Остальные тоже начали двигаться быстрее. Что ж, вот и первые изменения в плане действий. В эфире голосом звучит первая короткая фраза, понятная для всех: «готово». Командир отвечает также коротко: «начали».
Почти все «призраки» одновременно открыли огонь. Очень быстро погасли точки, отмеченные, как пулемётные расчёты. Вскоре вслед за ними исчезли все БМП и БТР, но вместо них на карте появился целый ворох новых отметок – солдаты торговцев, разбуженные стрельбой и поднятой тревогой, спешили на помощь товарищам, ещё не зная, что тех уже нет в живых. Большинство солдат находились в казарме, как и предполагали «призраки». Не ожидая, что противник находится так близко, они опрометчиво выбегали из здания и падали под ураганным огнём установленного заранее М134 и двух М249. Большинство возникших точек тут же потухли, а оставшиеся в живых люди остались внутри.