Большая часть зданий на территории представляла собой сплошные руины. Лишь бетонные постройки сохраняли форму, да зловещие стальные ворота напоминали, что самое интересное здесь находится не над землёй. Остатки «рассветовцев» были добиты или обращены в бегство, и сектанты переключили все свои скудные силы на отчаянное сопротивление «анархистам». Андрей каждый раз изумлялся стоицизму и самоотверженности бойцов «Пути просвещения», их нежеланию сдаваться даже когда ситуация становилась для них безнадёжной. Подобного фанатизма он не встречал больше ни у одного противника, и поражался, когда воля сектантов раз за разом оказывалась сильнее желания жить.
Но никакая самоотверженность не могла помочь преодолеть четырёхкратный перевес в силах. Т-72 даже с разбитым прицелом не промахивался по целям с расстояния в пятьдесят-сто метров, в дополнение к основному орудию поливая всё подозрительно шевелящееся пулемётным огнём. БМП-2, будучи более уязвимым, держался далеко позади, а с танком шла пехота.
Территория объекта вся была в дыму и пожарах, что сильно затрудняло видимость и своевременное определение оставшихся огневых точек противника. Лёша, вновь сменивший позицию, сообщил о возможном снайпере или даже нескольких, но времени сидеть и придумывать план борьбы с ним у Андрея не было – впереди маячили те самые стальные ворота, за которые чёрт знает сколько времени назад проникла большая группа «рассветовцев». Если Андрей намерен сейчас победить и выполнить своё задание – он должен войти туда вслед за ними.
Сектанты отчаянно сопротивлялись, но вскоре их оборона осталась представлена только несколькими огрызающимися ручными пулемётами высоко на холмах, где их не могли достать Руми и её команда. Корнеев заявил, что тоже не может, но это было ложью, чего, впрочем, никто, кроме него и Косаря не знал. Косарь недоверчиво спросил его об этом, но Лёша в ответил лишь раздражённым: «не мешай».
Андрей же намеревался отправиться в бункер и осматривался кого взять с собой, когда с холма над вратами по «анархистам» открыли шквальный огонь из автоматов и пулемётов. Либо сектанты сумели перегруппироваться там, либо к ним через какой-нибудь запасной выход из бункера пришло подкрепление. Либо… это были оставшиеся «рассветовцы». Андрей не успел додумать эту мысль, потому что в танк с холма прилетела очередная реактивная граната, но в этот раз смертоносная машина не смогла сдержать удар.
Вспышка и взрыв. Двое бойцов, находившихся очень близко к бронированной машине, упали. А через мгновение Андрей стал свидетелем картины, от которой впервые за долгое время ему поплохело. Всего за доли секунды из-под башни танка во все стороны разнеслось длинное пламя, после чего взрывом башню сорвало с корпуса, словно игрушечную, и отбросило далеко в сторону, а сама машина исчезла в огненном вихре, поглотившем и нескольких людей, что находились рядом с танком. Ещё двоих отбросило ударной волной. Во все стороны полетели обломки, норовя ещё кого-нибудь убить, а облако огня, клубясь, переливаясь и чернея, поползло вверх. Эта картина потрясла Андрея до глубины души, потому что до этого момента танки… его танки почему-то казались парню несокрушимыми, а тут, всего за секунду он увидел, как эта брутальная машина превращается в ничто.
– Се-рё-га-а!!! – истошно закричал стоявший рядом Игорь, и побежал в сторону пылающего танка.
Андрей не сразу понял, что одним из людей, которые попали под ударную волну, был Воробьёв. Упав, Сергей, подгоняемый рефлексами и адреналином, быстро поднялся на ноги, но, почувствовав, как в боку что-то грубо резануло, с коротким воплем свалился обратно на асфальт. Он почему-то ничего не слышал, кроме оглушительного колокольного звона, но это отступало на второй план перед парализующей болью, сковавшей тело и волю.
Оружие вывалилось у него из рук ещё при падении, он попытался свернуться калачиком, и ему показалось, что так стало немножечко легче. В глазах рябило, но Сергей видел, как кто-то опустился перед ним на колени, видел шарящие по грязному асфальту руки, обронённый медпакет… Видел, но ничего не понимал. Он думал о том, что, может, если полежать вот так пару минут, то боль уйдёт и всё будет нормально? Внезапно разум очистился, а мысли прояснились, и единственным, о чём он смог подумать сквозь режущую боль в боку, так это о том, что нормально уже никогда не будет.
Он не слышал криков, не слышал автоматных выстрелов и грохота орудий БМП и БТР-ов. Мир для него сжался до разводов гари на асфальте, звона в голове и мыслей о том, что будет дальше.
Он не хотел умирать. Только не сейчас, когда ещё столь многое предстояло сделать. Инстинкт самосохранения, как ни странно, тоже молчал. Не требовал что-то предпринять, или хотя бы попытаться перевязать себя. Похоже, мозг уже смирился с неизбежным финалом. Оставалось только осознать и принять его самому сознанию.
– Как же так?
Причитая, Игорь попытался перевернуть Воробьёва, из-под которого уже вовсю текла кровь, но тот так жалобно застонал, что Игорь вздрогнул и отказался от своей затеи.
– Как же так? Как же так? – словно заведённый, повторял он свой вопрос.
Сергей ничего не отвечал. Он смотрел куда-то в сторону, игнорируя попытки Игоря помочь ему, игнорируя его слова и весь мир вместе с ним – он был уже мёртв. Стон, который Игорь услышал секунду назад, был последним звуком, который издал его товарищ.
Больше всего Андрею хотелось бы тоже броситься на помощь другу, но там уже был Игорь и туда же направлялся Карданов, а Андрей должен был покончить с теми, кто всё это устроил. Сконцентрировавшийся на противнике Андрей не видел, как Карданов, раскинув руки, упал на бок, когда ему в шею попала пуля снайпера. Не слышал, как истошно после этого орал Игорь, зовя Катю, не знал, что выстрел по Карданову предрешил судьбу вражеского снайпера, выдав его позицию Корнееву, который уже давно высматривал принципиального противника.
Кто бы ни был там, наверху, вскоре их заставили заткнуться сумасшедшим огнём стрелкового оружия и боевой техники. Перебили они всех или нет, «анархисты» в тот момент так и не поняли, потому что далее их ожидал ещё один неприятный сюрприз.
Из бункера, о котором все на время позабыли, буквально на четвереньках выполз боец «Рассвета», а следом, ковыляя, выбежал ещё один и помог первому уйти подальше от входа. Позади в черноте виднелись светлые силуэты ещё нескольких, но они выбраться не успели. Сильный толчок сотряс землю вокруг, изнутри бункера вырвался столб пламени, пожирающего всё, до чего оно способно было достать, и на несколько секунд заслонил собой вход в бункер. Андрей, находившийся примерно в полутораста метрах от бункера, успел на мгновение заметить, как дёрнулись мощные железные ворота и сразу же исчезли в жёлто-чёрном с оранжевыми переливами огне.
Те двое, что выскочили первыми, успели спастись. Следовавший за ними боец попал в эту огненную геенну и, весь охваченный пламенем, словно живой факел, упал на землю, сделал отчаянную попытку подняться и затих. Участь остальных была не менее печальна.
Разобравшись с вражеским снайпером, Корнеев переключился на другие цели и теперь наблюдал за парой выживших после взрыва «рассветовцев». Несколько секунд они неподвижно лежали на земле, будто не веря, что остались в живых. Затем поднялись и, помогая друг другу, пригибаясь, быстро побежали в сторону леса, явно намереваясь сбежать. Когда к ним осторожно приблизились двое «анархистов», один из «рассветовцев» принялся стрелять в них из пистолета, в то время как другой что было духу бросился к спасительным кустам. Корнеев, не раздумывая, выстрелил в беглеца и пуля, попавшая в тело, эффектно уложила его на землю. Если она пробила бронежилет и убила его – тем лучше. Корнеев «Рассвет» не любил. Второй выстрел пришёлся по солдату с пистолетом и вот этот уже наверняка был смертельным.
– Ты что творишь?! – опешил тоже следящий за происходящим Косарь. – Это же «Рассвет»!
– Они в наших стреляют!
Косарь запнулся на мгновение, затем бросил короткое:
– Дауны.
Тем временем первый «рассветовец», игнорируя боль, задвигался и пополз к спасительным кустам. Лёша следил за ним, держа палец на спусковом крючке. Он уже собирался выстрелить, когда к «рассветовцу» подбежал Толя Черенко. Охотник несколько секунд оторопело глядел на раненого бойца, а далее сделал то, чего Лёша от него не ожидал, но всячески одобрил – с размаху врезал тому по голове ногой, затем схватил бойца за ногу, словно дикарь свою добычу, и куда-то поволок.
– Жесть какая-то, – с лёгким удивлением выдал Косарь, и через секунду добавил. – Надеюсь, нам за это ничего не будет.
Глава 7.3
Неудовлетворение стало самой положительной эмоцией, которую чувствовал Андрей, покидая разрушенный объект. Есть там внизу лаборатория или нет – выяснить это больше не представлялось возможным, потому что главный вход в неё был полностью разрушен и завален огромными кусками породы. Может быть, существовал запасной вход, но искать его было занятием долгим и муторным, к тому же потенциально опасным, да и временем на это дело «анархисты» сейчас не располагали.
Пришлось Андрею удовлетвориться тем, что они бегло обследовали территорию вокруг объекта, сделав несколько открытий разной степени полезности, но некоторые из них Андрею очень не понравились. В довесок «анархисты» сумели заполучить двух «языков», что хотя бы немного компенсировало весь тот спектр фекалий, которых они успели хлебнуть за последние несколько часов. Впрочем, если учесть, что это были за «языки», то компенсация выглядела очень и очень сомнительной.
Кроме неудовлетворения Андрей испытывал целую гамму негативных эмоций, среди которых доминировали злость, ненависть и жажда мщения. Даже если эта троица ненадолго отходила на второй план, то возникавшая на их месте скорбь быстро возвращала их обратно.