Сказав это, он ушёл, а Толя яростно заскрипел зубами. Через полминуты их подняли на ноги, вывели из ангара и поставили на колени у стены соседнего здания, приставив для охраны двоих бойцов. Корнеев молча ждал, глядя в землю, а Толя всё не унимался и донимал охранников вопросами, на которые те, впрочем, не отвечали. Так они и простояли некоторое время, пока не ощутили, как содрогнулась под ногами земля. Они не видели источников, но заметили, как через непродолжительное время из нескольких мест вокруг них вверх потянулся чёрный дым.
Ни Романова, ни Монье они пока так и не увидели.
– Стоп, я не понял, курва мать, а где Андрей?!
Вопрос Толи был очевиден, но некому было на него ответить. Настоящие же проблемы начались, когда откуда-то, словно чёрт из табакерки, выскочила Монье. Она, прихрамывая и держась за ободранное до мяса плечо, вышла из-за угла здания под ободряющие возгласы своих бойцов. Вся в крови, грязи и в саже, злая, как оса, увидев «анархистов», она немедленно изрекла короткий приказ.
– Этих убить.
И удалилась восвояси.
Охранники сразу развернулись и навели оружие на пленников, но Косарь, находившийся неподалёку и слышавший приказ, был уже тут.
– Отставить, мужики, – быстро сказал он, чем подарил «анархистам» надежду и тут же её забрал.
– Замочим их потом, когда покинем город. Их много кто знает: найдут тела – начнут задавать глупые вопросы, а нам это ни к чему. Следите пока за ними, а я пойду, вразумлю майора.
Оставшись одни, Лёша с Толей заметно поникли. Это было в первый и, наверное, единственный раз, когда Толя увидел в глазах Корнеева нечто особое, что-то, что он не смог верно идентифицировать, но чутье подсказывало ему, что в этот момент Лёша был мобилизован на триста процентов своих возможностей.
Корнеев искал выход. Водил глазами, выискивая возможности спастись, тщетно пытался как-то освободиться от наручников, а может даже рассматривал варианты действий, будучи скованным. Но вскоре его взгляд вновь потух и превратился в безразличный, привычный Толе. Черенко воспринял это, как поражение.
«Курва мать, сдался, что ли?», – спросил себя Черенко.
Вслух он ничего не спросил, а вместо этого принялся выдумывать, что делать. Идеи были безумны и любая из них, воплощённая в жизнь, наверняка приведёт его на кладбище. Но он и так не ожидал никакого другого исхода и намеревался сделать всё, что в его силах, чтобы забрать с собой ещё хоть кого-нибудь. Точь-в-точь как в том лесу, когда его окружили украинцы. Странно, что при таком поведении, он как и все изумлялся самоубийственному поведению сдающихся в плен сектантов.
А затем к двум охранникам присоединился третий.
– Их отпускают.
– Чего? Кто? – раздражённо спросили оба.
– Монье, кто же ещё?
Оба охранника скептически и с непониманием наблюдали, как новоприбывший разрезает наручники и освобождает «анархистов».
– Шняга какая-то. Она же только что приказала их убить? – недоумевал один из них.
– Чё ты удивляешься? Не. банная баба – хуже атомной войны. Задрала, – раздражённо ответил второй, сплюнул и бросил пленникам. – Повезло вам, козлы.
Глаза Толи немедленно стали наливаться кровью, но болезненный пинок от Корнеева перевёл агрессию с бойцов «Полмозга» на него самого, а последующий жёсткий взгляд Лёши и вовсе усмирил Черенко окончательно.
На том всё и закончилось. Переубедил ли её Косарь или Монье сама приняла такое решение – они так и не узнали, потому что саму блондинку никто больше не видел. Бойцы с шевронами «Полмозга» начали паковать вещички, игнорируя вопросы Толи о судьбе его командира, либо просто посылая Толю на три буквы. По счастливой случайности кто-то услышал крики Андрея, а затем объявившийся Косарь лично помогал его достать, но спросить его о разговоре с Сандрин в суматохе забыли.
После благополучного исхода из подземелий секты Андрей, немного оклемавшись, сразу был вызван к Родионову, поэтому сам ничего узнать не успел. И вот теперь, когда Косарь, наконец, предстал перед ними, после произошедшего в глазах большинства он не выглядел другом.
– Остынь немного, Толя, – устало попросил Андрей. – Чего ты на него взъелся?
– Чего? Он состоит в отряде этой белобрысой суки – тебе этого мало, что ли? – вмешался Игорь, тоже подошедший к ним.
– Вот именно. Вертел я этого говнюка. А, да! Ты же не в курсе, что он опять хотел нас замочить?
По взгляду Андрея стало понятно, что не в курсе. Косарь же начал защищаться ещё до того, как Андрей успел обработать эту информацию.
– Ты в сосну ударился или что? На кой ляд мне вас мочить? Я играл на публику. Не мог же я действовать вопреки приказам Монье? Более того – это я вас спас. Я стал отговаривать её от расстрела, правда, добился только того, что она сказала мне…
Он скорчил злую, агрессивную гримасу и слегка истеричным тоном проорал:
– Делай, что хочешь! А теперь уйди нахрен! – посопев носом, он закончил уже нормальным голосом. – Вот, как-то так. Извините за французский.