– Быстро вышли из лифта или мы откроем огонь! – громко и без намёка на дружелюбие предупредил он. – Считаю до трёх! Один… два…
«Анархисты» в достаточной мере знали Косаря, чтобы понимать, что проверять блефует он или нет – крайне опасно для жизни. А считал он намеренно очень быстро.
– Выходим, – сообщил Лёша напарнику и покинул кабину.
Черенко последовал за ним. Двери лифта пока оставались открытыми и давали призрачную надежду, что «анархисты» смогут попытаться скрыться за ними в случае чего, но через пять секунд они с шумом захлопнулись, похоронив эту надежду.
– Вижу, что граната ещё при тебе… Всё оружие, кроме неё – на землю и оттолкнуть от себя, потом руки за голову! – последовала новая команда.
«Анархисты» выполнили и её. Косарь зачем-то вышел немного вперёд – то ли для того, чтобы его лучше слышали, то ли, чтобы покрасоваться.
– Сейчас вам скуют руки, – предупредил он. – Если вы хоть на сантиметр шевельнёте ими до того, как это сделают – умрёте.
– Какого хера, Косарь? – разгорячённо заговорил Толя. – Мы же на одной стороне.
– Нет никаких сторон. Есть приказы. Дважды я не предупреждаю.
Двое его бойцов отделились от группы и, не прекращая целиться в стоящих на коленях мужчин, медленно приблизились и зашли им за спины. Косарь и остальные бойцы ни на мгновение не спускали с них глаз, пока не услышали хруст пластиковых наручников, а граната в руке Алексея не оказалась в руках бойца Косаря. Только после этого они немного расслабились.
– Хорошие мальчики.
Не ясно было, кого именно Косарь похвалил.
Его бойцы, сковав «анархистов», поснимали с них гранаты и всё, представлявшее угрозу, что смогли найти. Косарь тем временем подошёл ближе и присел перед пленниками на корточки. Покрытый камуфляжной раскраской АК-12 болтался у него на плече, и когда он присел, то ствол автомата будто ненароком уперся в колено Толи Черенко.
Косарь, слегка прищурив глаза, внимательным и безжалостным взглядом рассматривал людей, которые ещё не так давно спасли его жизнь. Давно небритая щетина на его лице вблизи выглядела неряшливо и некрасиво, впрочем, как и на лицах пленных.
– Где она? – спросил он, явно имея в виду Монье.
– Внизу. С Романовым.
Ответ Корнеева был краток. Он собирался пока что этим ограничиться, но в разговор влез Толя и сразу испортил весь его план.
– Когда он увидит всё это – вам и ей жопа, – угрожающе заявил Черенко. – Так что освободи нас и побыстрее.
Косарь слушал его, не перебивая, но с таким выражением лица, будто умилялся ребёнку, который впервые сказал слово «мама». Затем, когда Толя закончил, он снова повернулся к Корнееву и выражение его лица вновь сменилось на сосредоточенное, с лёгким налётом самоуверенности.
– Почему вы их там оставили?
– Скоро взрыв. Романов прогнал нас, а сам остался охранять Монье.
Косарь немного склонил голову набок и чуть больше прищурил правый глаз, что, вероятно, означало недоверие.
– Настоящий рыцарь, – саркастично отметил он и поднялся, глядя на пленных сверху вниз. – Там недолго ждать. Если она не появится до взрыва…
Он не стал заканчивать фразу, но всем и так было понятно, что он хотел сказать.
– Косарь, курва мать, нахрена? Ты вообще уже озверел? – снова не выдержал Толя.
Косарь, начавший уже, было, уходить, остановился и снова повернулся к ним.
– Вы влезли сюда без разрешения. Только за это Монье может приказать пристрелить вас. Вы ведь знали это…
– Помоги нам? Мы же ничего такого не сделали? – перебил его Толя.
Наёмник вздохнул и отвернулся, бегло окинул взглядом своих бойцов и снова посмотрел на пленных.
– Не серчайте, братишки, но не могу. Я тут мало что решаю. Вы сами пришли сюда, так что без обид.