Множество голосов закричало:
— Канал закрыт! Работали мы, работали, гнали вы нас, гнали, и вся работа пошла прахом. Смотрите!
Амундсен поднялся на бак. Канала не было: льды сомкнулись, и небольшие кучи мелких льдин стояли как раз там, где вчера виднелась вода. Вышел на палубу и доктор Кук, с ним капитан и начальник экспедиции; все молча смотрели на льды.
С запада, все усиливаясь, дул ветер. Это он сдвинул льды, закрыл канал.
— Надежда рухнула, — мрачно сказал капитан.
— Ну нет, капитан! — живо откликнулся Кук. — Ветер отнял у нас канал, но он может и вернуть его нам. Посмотрим, что будет к вечеру.
День тянулся томительно. Мало кто выходил на палубу — все сидели в каютах, озлобленные, мрачные. Только Амундсен и Кук, о чем-то тихо переговариваясь, ходили по льду вокруг корабля.
Перед заходом солнца льды стали подозрительно потрескивать, задвигались, и скоро от корабля к полынье протянулась трещина. С каждой минутой она становилась все шире и шире. Доктор торопливо выскочил на палубу, зазвонил в сигнальный колокол.
Все выбежали, одеваясь на ходу, и, увидев широкую трещину, разразились радостными криками.
— Скорей, скорей! — торопил доктор.
Еще накануне к бортам корабля были прикреплены длинные канаты, и экипаж разделился на две группы: одной частью командовал Амундсен, другой — Кук. Капитан стоял на мостике, он подал сигнал, матросы потянули канаты, и корабль медленно пошел по каналу. Через два часа он достиг полыньи и закачался на вольной воде.
Этот день был большим праздником для экипажа. На трех шлюпках матросы долго плавали вдоль берегов полыньи. Они уже отвыкли от весел и теперь были рады поразмяться. На льдах было много тюленей, и охотники стреляли их. В этот день на корабле был обильный обед из свежего мяса — теперь уже никто не отворачивался от тюленины.
Однако выхода к открытому морю все-таки еще не было. По-прежнему на пути лежали непроходимые льды, а за ними далеко на горизонте ледяная стена преграждала выход в океан.
Прошла неделя, другая — все оставалось без изменений, лишь канал, по которому прошел корабль, то плотно закрывался, то открывался снова. На корабле воцарилось уныние.
Наконец в начале сентября подул северный теплый ветер — лед начал трескаться, раздвигаться, и трещины подходили как раз к полынье. Амундсен приказал приготовить машину, чтобы во всякий час можно было двинуться вперед. И такой час настал: лед раздвинулся настолько, что корабль мог пройти из полыньи в открытое море. Тотчас развели пары в котлах, и «Бельгика» быстро начала продвигаться вперед. Она уже была совсем у выхода, когда две огромные ледяные горы загородили ей путь. Проход между ними был совсем узкий. Однако Амундсен, все еще командовавший судном, решил рискнуть. Он сам ввел судно в проход. Проход был извилист и местами так узок, что борта касались ледяных стен. Корабль с силой продирался между ними. Вдруг на палубе кто-то крикнул:
— Горы сдвигаются! Назад!
Амундсен присмотрелся. Да, горы двигались. Они сейчас могут сомкнуться и раздавить корабль, как щепку. Борта корабля уже затрещали под их напором. Но тут явился на помощь доктор Кук: он быстро созвал матросов, приказал вытащить из трюма шкуры тюленей, набил их шкурками пингвинов так, что получились толстые мягкие мешки, и эти мешки были тотчас спущены по бортам справа и слева и как раз вовремя.
Ледяные стены сдвинулись, напирая на «Бельгику». Но мешки защищали борта. Горы мало-помалу отодвинулись, и корабль вышел, наконец, в бескрайний простор океана.
Пробыли они в ледяной ловушке тринадцать месяцев.
Возвращение
Все на корабле почувствовали себя спасенными: страшная опасность осталась позади! Корабль свободно качался на воде, в его трюме было достаточно угля для того, чтобы добраться до ближайшего порта.
Празднично украшенная флагами «Бельгика» пошла полным ходом к северу. Свободные от работы матросы часами стояли на палубе. Амундсен с капитанского мостика смотрел на них. Грязные, заросшие бородами, измученные, они мало походили на тех бодрых, сильных людей, которые тринадцать месяцев назад вошли во льды. Страшная зима вымотала всех.
Два матроса вывели под руки безумца Вильямса: мутными глазами он неотрывно смотрел на морской простор, на волны и что-то мычал.
В штурвальной рубке тревожно заговорили. Амундсен вошел туда. Капитан громко ругал второго штурмана, а тот смущенно в чем-то оправдывался.
— Что случилось? — спросил Амундсен.
Капитан сердито повернулся к нему:
— Вы испортили инструменты!
— Инструменты испортились от тряски, когда на нас давили ледяные горы, — сказал второй штурман.
Амундсен осмотрел инструменты. Они действительно были испорчены.