— Вот если б это были состязания по боксу или бесплатная выпивка, небось, все бы явились! — с горечью воскликнула Альма.
— Не надо расстраиваться, — утешал ее Билл. — Зато те, кто пришел, это все настоящий народ.
С того места, где он находился, ему видны были Салли, Динни, Мари, Том, Эйли и маленькие Гауги в первом ряду, а позади Динни — почти все его приятели: Тэсси Риган в своем лучшем воскресном костюме; Дэлли, уже слегка навеселе, но изо всех сил пытающийся казаться трезвым; Тупая Кирка — такой прилизанный и тощий после бритья и стрижки, что Билл с трудом узнал его. Сэм Маллет с женой и Эли Нанкэрроу со своей половиной, с полдюжины соседей и старых друзей, несколько рудокопов и товарищей по работе да группа югославов составляли остальную аудиторию. Когда два-три запоздалых слушателя, шаркая ногами, пробрались на места, Перт Моллой решил, что пора начинать. Как председатель собрания, он счел необходимым представить Билла аудитории, хотя почти все здесь знали его с рождения.
— Вы видите перед собой не просто Билла Гауга, — заявил Перт, понимая, что нужно начать как-то поторжественнее. — Наш сегодняшний докладчик — молодой отважный борец за дело мира и демократии.
Билл поднялся, раздалось несколько хлопков. Он смотрел на эту горстку людей, на этих тридцать-сорок слушателей, разбросанных по еле освещенному, почти пустому залу, и вдруг почувствовал себя маленьким, как букашка, и таким же ничтожным. Но то, что он должен сказать им, никак не назовешь ничтожным, одернул себя Билл и громко начал:
— Товарищи и друзья!..
Вот теперь все в порядке. С первых же слов он загорелся и с огромным убеждением в правоте своего дела решительно продолжал:
— …Почти все, кто находится сегодня в этом зале, — граждане Австралийского Союза, так сказать, страны всеобщего благосостояния. И мы хотим работать на благо нашей страны, на благо ее народа.
Почему наша страна была названа «страной всеобщего благосостояния»? Это было сделано, чтобы обмануть Широкие массы, чтобы создать у народа иллюзию, будто он живет в стране, где национальные богатства принадлежат всем. Пусть его тешится, это звучит заманчиво: «всеобщее благосостояние». Однако кому же на самом деле принадлежат богатства нашей страны — ее неисчерпаемые ресурсы, земли, рудники, заводы? Нам? Разве народу принадлежит достояние Австралии? Вы знаете, что нет.
Вы знаете, что могущественные монополии захватили в свои руки богатства Австралии и используют труд народа в собственных интересах, а также в интересах той экономической системы, которая опутала своими щупальцами весь мир…
Салли и Эйли переглянулись. Они все время чувствовали, что Билл нервничает, и ужасно волновались за юного оратора, и только сейчас вздохнули свободно и улыбнулись друг другу. Движения у Билла уже не были такими резкими, голос звучал ясно и спокойно.
— …Но эти слова — «страна всеобщего благосостояния» — должны вселять в нас стремление добиться того, чтобы Австралия не только на бумаге, но и на самом деле стала страной всеобщего благосостояния. Больше того, они должны служить призывом к бдительности, ибо нам не следует забывать об опасностях, угрожающих правам нашего народа и его организациям, которые борются за то, чтобы богатства Австралии принадлежали всем и контролировались всеми. А такую угрозу несет с собой фашизм…
Задумайтесь на минуту над тем, как тираническая власть монополий душит наши организации, которые ставят своей целью борьбу за всеобщее благосостояние, за претворение в жизнь принципа обобществления собственности — основы научного социализма. От монополистов зависит, будет ли у нас работа — источник нашего существования. В их руках печать — источник нашей информации о внутренних и международных делах. С помощью этих двух могущественных рычагов они оказывают нажим на парламенты, на законодательные органы, на нашу систему образования, на суды, на общественное мнение и на наши отношения с другими странами. Единственное в Австралии, что им не подвластно, — это организации рабочих, могучее профсоюзное движение, а также сознание мужчин и женщин, которые считают своим долгом работать на благо мира и прогресса.
Во всем мире мужчины и женщины объединяются, чтобы отстаивать свои права, права трудящихся и мыслящих существ. И вот против них поднялась грубая сила — фашизм, финансируемый и вооружаемый людьми, которые не останавливаются ни перед чем, людьми, которые присвоили себе богатства Англии, Франции, Америки, Австралии…
Билл вкратце рассказал, как Гитлер и Муссолини захватили власть и продолжают ее удерживать. Как с благословения промышленных магнатов, финансистов и военной клики они повели наступление на демократические права своих народов, как они разгромили профсоюзы, как истязают и убивают не только евреев, социалистов и коммунистов, но и всех, кого попало, — мужчин и женщин — по одному подозрению в том, что те придерживаются прогрессивных взглядов.
— …И в какую бы тогу ни рядились фашисты разных стран, — продолжал Билл, — их всегда можно распознать по их делам. Волк надевает овечью шкуру, чтобы напасть на стадо. Точно так же и «национал-социализм» — это маска, термин, изобретенный для прикрытия планов Гитлера, направленных против германского рабочего класса, ибо планы эти ничего общего не имеют ни с социализмом, ни с благосостоянием нации. Фашисты стремятся утвердить господство германского правящего класса не только в Германии, но и во всем мире…
Билл казался таким юным и вместе с тем таким бесстрашным, стоя там, на возвышении, и бросая вызов «колоссу на глиняных ногах», как, вспомнила Салли, он любил выражаться. Он представлялся ей легендарным героем, решившим вступить в борьбу с драконом, который изрыгает на Европу пламя и смрад и угрожает даже таким отдаленным странам, как Австралия.
— …Жители приисков слишком беспечны и простодушны, им трудно поверить всему, что они слышат о бесчеловечной жестокости и чудовищном честолюбии фашистских лидеров, — продолжал Билл. И он рассказал о том, что ему довелось узнать от Эгона Киша[40] и других очевидцев, которым посчастливилось бежать из германских концентрационных лагерей: как избивали до смерти их товарищей по заключению, как выкручивали руки, выкалывали глаза. Эти люди говорили ему, что в других странах и не подозревают, каким пыткам и издевательствам подвергают изуверы-охранники женщин — евреек и коммунисток. Факты и цифры, которыми оперировал Билл, давали некоторое представление о том, что происходит в странах, находящихся под пятой фашизма.
Слушатели вздыхали и беспокойно ерзали на стульях. Казалось, им тяжело было даже слушать о всех этих зверствах.
— …Вот какую систему варварства и террора мы поддерживаем уже тем, что всеми силами не противостоим им.
Голос Билла дрогнул от гнева и возмущения. Он стал рассказывать о происках фашистов в других странах и о том, как это отражается на судьбе народов этих стран:
— Члены правительства Лайонса не раз публично высказывали свое восхищение порядками, которые Гитлер установил в Германии, а Муссолини — в Италии. Уже принят ряд реакционных законов, чтобы сковать по рукам и ногам австралийских рабочих, лишив их возможности пользоваться правами членов профсоюза. Газеты, выходящие в Австралии на немецком языке, похваляются, что в каждом штате Австралийского Союза существуют фашистские организации. Эти организации безнаказанно нарушают демократические права, которые австралийский рабочий класс завоевал после долгих лет упорной борьбы.
Когда Эгон Киш прибыл в Мельбурн на Австралийский конгресс в защиту культуры в качестве делегата Всемирного конгресса писателей,[41] федеральное правительство не позволило ему высадиться. Когда же он все-таки сошел на берег, его тут же арестовали и бросили в тюрьму. Новозеландскому делегату Джеральду Гриффену тоже было отказано в разрешении приехать на наш конгресс. Все вы знаете, какую это вызвало бурю возмущения и какие пришлось выдержать бои в парламенте, чтобы отстоять право народа выслушать этих людей. Вскоре после этого у нас на Западе объявилась национал-социалистская партия, которая ставила своей целью реорганизацию профсоюзов по фашистскому образцу. Правда, эту сорную траву удалось вырвать с корнем…
Раздался взрыв смеха, и все сразу повеселели.
— …Это показывает, чего могут достичь рабочие, если они дружно берутся за дело! — с воодушевлением воскликнул Билл и перешел к рассказу о положении в Испании. Он объяснил, почему необходимо оказать поддержку испанским рабочим в их борьбе за лучшую жизнь — лучшие жилища, школы и условия труда. Все это ясно показывает, что несет человечеству растущая мощь фашизма, готовящего народам новую бойню…
Билл умолк, словно эта ужасающая перспектива лишила его дара речи; когда же он снова заговорил, слова его звучали как боевой клич:
— События в Испании выявили сторонников фашизма и в нашей среде. Они выявили не только убежденных, но и потенциальных врагов демократии, которые, играя на религиозных предрассудках, стремятся посеять в народе рознь, отвлечь его внимание от стоящей перед нами важнейшей задачи — защиты законно избранного испанским народом демократического правительства от происков фашизма…
Билл взял со стола газетную вырезку, которую он принес с собой.
— …Вот что сказал недавно один политический обозреватель: «Если бы Великобритания выполнила свои обязательства по отношению к испанскому правительству в соответствии с положениями международного права и снабдила его необходимым оружием и снаряжением, мы избежали бы тех неслыханных ужасов, которые навлек на Испанию международной фашизм. Но английское правительство предпочло применить санкции не к агрессору, а к жертве: прикрываясь маской нейтралитета, оно смотрело сквозь пальцы на переброску в Испанию немецких и итальянских самолетов и боеприпасов. Теперь страшная правда открылась всем. Интервенция и порабощение Испании являются лишь частью планов германо-итальянских фашистов, готовящихся к завоеванию всей Европы. Что же помешало английскому правительству встать на защиту демократии в Испании — отсутствие оружия или отсутствие желания?»
Билл пристально смотрел прямо перед собой, потрясенный мыслью о том, сколько горя и страданий принесла Испании гражданская война. И внезапно чувство беспомощности овладело им. Что может сделать кучка людей в далеком австралийском городке против чудовищного бедствия, надвигающегося не только на Испанию, но и на весь мир? Разве международным гангстерам не сходят с рук все их интриги? Голос изменил Биллу; все, что он хотел сказать, вылетело у него из головы, и он в отчаянии воззрился на обращенные к нему терпеливые, измученные лица. В большинстве своем это были сморщенные, испитые лица стариков. У многих зуб на зуб не попадал от холода, и они тщетно кутались в свои плохонькие пальтишки, которые не могли защитить их от гуляющего по залу сквозняка. Билл видел, как они время от времени стыдливо позевывали, а то и клевали носом. Молодых людей среди его слушателей было не больше десятка: два-три рудокопа и несколько высоких сухопарых югославов. Билл знал, каким преследованиям подвергались эти люди у себя на родине, — теперь они готовы драться за права рабочих где угодно. Их горящие глаза и голодная жадность, с какой они его слушали, вывели Билла из оцепенения.
[40] Эгон Эрвин Киш (1885–1948) — чешский писатель, писавший на немецком языке. Свое путешествие в Австралию, совершенное в 1935 году, он описал в книге «Высадка в Австралии».
[41] Всемирный конгресс писателей в защиту культуры происходил в Париже в 1935 году.