– Гладко! – сказал Лихой. – Ну, у Наполеона и нервы! Как в тире отстрелялся! Я у него спрашиваю: мандражировал? А он мне дал пульс пощупать…
– И что? – заинтересовался Арсений.
– У меня сердце колотится, как собачий хвост, а у него вообще пульса нет!
Они выпили еще, потом еще, Лихой в который раз пересказывал все детали операции. Но насчёт сомнений Гавроша стрелять в охранников он умолчал. И Гаврош это оценил.
– Хорошо, что вы сработались! – похвалил Арсений. – И хорошо, что первое дело прошло как по маслу! Потому что слова – это одно, а дела – совсем другое! Сейчас я в тебе окончательно уверился!
Последняя фраза была адресована Гаврошу.
– Теперь можешь снять квартиру в городе и жить сам по себе, – продолжил Арсений. – Ты доволен? Нет проблем?
Гаврош помолчал.
– Нормально! Только есть одна проблемка. И если будем вместе работать…
– Говори, тут все свои!
– Есть у меня два земляка: Худой и Чага… Они в кодле Никитоса отца убили… Худой срок мотает, мне его не достать…
– Отец – святое дело, – кивнул Арсений. – И эту историю я слышал, знаю, что с Никитосом вопрос закрыт. А на какой зоне этот Худой чалится?
– Не знаю, – пожал плечами Гаврош.
– Ладно, это я пробью. И определю потом, что можно сделать. А второй… Как его, говоришь, погоняло?
– Чага. Этот, вроде, в Климовке так и ошивается.
– Ну, а какие проблемы тогда? – пожал плечами Арсений. – Поезжайте с Лихим и разберитесь!
– Вообще не проблема! – кивнул захмелевший Лихой.
«Девятка» Лихого с номерами от давно разбитой «шестёрки» заехала в Климовку после обеда. На переднем пассажирском сидел Гаврош в парике и с усами. У напарника это вызывало насмешки, но Гаврош не обращал внимания: он считал, что сохранившийся только в литературе и кинематографе подобный метод изменения внешности должен использоваться и в реальной жизни.
– Показывай, куда тут! – сказал Лихой.
– Сейчас направо и дальше прямо до конца улицы.
– Этот Чага кто по жизни?
– Обычный бык. Дерзкий, тупой, боксом раньше занимался… Давно.
– Да, может оборотку дать… – скривился Лихой. – Зачем тебе вообще с ним разговаривать? Вальнём сразу, и дело с концом!
– Нет! Он должен знать за что!
– Понты киношные, – проворчал Лихой. – Как этот твой маскарад…
– Тормози, вон уже его дом.
Гаврош остался сидеть в машине, а Лихой пошёл к покосившейся дощатой избушке. Но вскоре вернулся.
– Нет там никого! Может, он уже здесь не живёт?
– Не знаю. Поехали прокатимся! Райцентр не Тиходонск, найдем. Знаю я их клубы по интересам… А интереса у Чаги всего два: водка да пиво. А потом третий появляется: бабы и драки. Эти любили в «Перекрестке» тусоваться, там вся шваль собирается…
Они покрутились по улицам, подъехали к пивной, ресторану «Восход», шашлычной. Минут через тридцать за столиком летнего бара «Перекрёсток» увидели издали Чагу. Он потолстел, обрюзг и то ли отпустил бороду, то ли давно не брился.