– Вы же с ним рядом были… Я под ноги хотел, и то Чагу задел…
– Какая там дробь была?
– Пятерка, кажется…
– Мелкая, ничего ему от пары-тройки дробинок не станет! Выковыряет иголкой – и все дела!
Отец помолчал и добавил:
– Надо бы их всех троих угрохать. Свиньям бы скормили, а кости в лесополосе закопали. А так… Они ведь еще придут!
– Может, не захотят связываться? – сказал Гаврош, чтобы успокоить отца. – Ты, вон, Худому руку повредил, я Чагу подстрелил…
– Нет, – покачал головой Степан Федорович. – Знаю я эту породу. Обязательно придут!
Сергей тоже так думал.
– Может, Горынычу заявить?
Отец усмехнулся.
– Сами на себя? Они-то нам ничего не сделали, а мы двоих поранили… Да еще со стрельбой! Горынычу проще нас и оформить…
Он вздохнул.
– Надо патроны картечью снарядить. А может, и жаканами… Ладно, пойдем в дом, нервы расслабим!
После самогона все повеселели, вспоминали детали происшедшего, хвалили Сергея. Он тоже выпил четверть стакана и захмелел, похвалы от взрослых были ему приятны.
– Молодец, сынок, вовремя сориентировался: за ружьем сходил да бабахнул в нужный момент, – уже в который раз повторял отец. У него была разбита губа, рассечена бровь, да под глазом наливался изрядный синяк.
– А то бы они меня втроем замесили… Тем более у главного финарь был, а я с пустыми руками, хорошо – трубу подобрал. Я ею калитку подпираю…
– Слышь, сеструха, а чего ты Вовку звала с ружьем? – смеясь, расспрашивала мать. – Он же далеко, разве услышит? Да и никакого ружья у вас нет!
– Да что в голову пришло, то и кричала, – объясняла тетя Галя. – Главное было – их напугать. Тут никого не докричишься, а услышат про милицию да ружье – всё, страх почуют!
– Василий молодец, отозвался, – кивала мать. – Шантрапа-то вину чувствует, им и голос со стороны – в страх! Небось больше не полезут!
Сергей переглянулся с отцом и оба кивнули.
– Конечно, не полезут, – подтвердил Степан Федорович. – Но ухо надо держать востро!
К новому году всё-таки подморозило, и снег слегка припорошил затвердевшую грязь. Газификация сюда так и не добралась, поэтому над домами поднимался из труб белый дым – люди готовились к празднику: жарили и запекали мясо, у кого оно было, варили овощи… Проходя по улице мимо дворов, можно было по запаху определить, кто что готовит. Только самогоном нигде не пахло, – хотя наверняка он и был в каждом доме, – спиртным запаслись заранее.
Вера Петровна сделала жаркое из свинины, нажарила картошки, нарезала сало и ливерную колбасу, достала из погреба квашеной капусты и помидоров, и даже выставила привезенную из города бутылку коньяку… Сестра Галина с Володей – принесли холодец, салат оливье, запеченного кролика, моченых яблок, самогон и две бутылки шампанского. Стол получился царским!
Гаврош ходил вокруг и глотал слюни. Такое изобилие видеть ему приходилось нечасто, а может, и вообще никогда. Особенно привлекали коньяк и шампанское – в Яблоневке их не пили, только рассказывали, какие это великолепные напитки. Здесь в ходу был самогон, Гаврошу не нравилась его обжигающая крепость и быстро наваливающаяся после половины стакана вялость. Да и портвейн «777», который пил Никитос со своей кодлой, был невкусный, хотя придавал смелости и уверенности в себе. Коньяк же, судя по отзывам, имел прекрасный вкус и тонкий запах, а шампанское – и вовсе было напитком богов!
Гаврош мечтал попробовать эти божественные нектары, а поскольку первоначально они собирались встречать Новый год школьной компанией, то уже подготовился к этому: поехал в Климовку, купил и коньяк и шампанское и занес к Нинке Кузнецовой, у которой и собирались веселиться, ибо ее родители собирались ехать к приятелям в Тиходонск. Дома оказался ее отец – дородный, вальяжный Иван Петрович зашел пообедать. Он доброжелательно поговорил с подростком, как и положено говорить начальству с народом: об учебе, о планах на жизнь, о родителях… Улыбнулся, пожал руку на прощание, но Гаврош подслушал, как он сказал вышедшей проводить дочери: «Ты что, лучше кавалера не могла выбрать? Он же свинарь, от него свиньями пахнет…»
Гаврош не подал виду, что слышал этот разговор, да и вернувшаяся Нинка держалась как ни в чем не бывало. Но мысль поцеловать ее исчезла сама собой: а вдруг она тоже унюхает запах свиней? Встреча оказалась скомканной, он отдал спиртное и ушел. Другие участники тоже приносили выпивку и закуску, возбужденно предвкушая приближающуюся вечеринку, обсуждали программу развлечений: загадки, конкурсы, игры… Но за неделю до Нового года все рухнуло: Иван Петрович объявил дочери, что планы изменились, они с женой остаются дома, хотя молодежь может праздновать вместе с ними…
Однако праздновать под присмотром предков никому не хотелось, а искать новое место было уже поздно, да и вряд ли во всей Яблоневке могла найтись подходящая свободная квартира или дом. Компания распалась, принесенные продукты и спиртное разобрали обратно, только Гаврош за своими «напитками богов» не пошел. Он подозревал, что Иван Петрович отменил вечеринку из-за него, а раз так, то пусть хоть Нинка попробует коньяк и шампанское… Хотя уж кто-кто, а дочь председателя сельсовета наверняка их пробовала. Но неважно: тут дело принципа!
И вот, хотя первоначальные замыслы осуществить не удалось, на изобильном столе в небогатой хатенке Гавриных, словно по волшебству, оказались и заветные напитки! Это несколько подсластило горькую пилюлю…
Наконец, все уселись за стол. Отец и дядя Вова торопились: нужно было еще успеть проводить старый год, а потом неспешно и весело встретить новый.