– Слушаю! Деньги нашел? Все нормально?
– Нашел. Но все остальное не нормально. Ты ничего не перепутал? Или меня за лоха держишь?
– Погодь, не гони волну! Ты что, первый раз в деле?
– Не первый. Но дело-то, оказывается, не рядовое! Это не обычный заказ!
– И что?! Ты соскочить хочешь?!
– Слушай, Авил, я никогда не соскакиваю, и ты это знаешь! Но тут совсем другие правила. И гонорар другой!
– Подумаешь! Вышла небольшая накладочка, мы ее поправим, без проблем. Умножай все на два! Так нормально?
– Нормально. Только эти вопросы заранее решать нужно…
– Ладно, будем решать заранее! А сегодня – все исправим: после дела отзвонишься и договоримся!
Один разговор закончился. Помертвевший от страха Перевозчик включил второй.
– Говори!
– Посылка отправлена. Слово за тобой!
– Отлично! В девять на пирсе грузового причала рыбзавода, Моня принесет деньги… А завтра я накрою тебе богатую поляну!
Ноги подкосились, и Перевозчик опустился на край ванны. Только теперь он явственно понял, во что ввязался: у него в руках запись переговоров киллера и заказчика! А заказчик – Авил, который хорошо известен в криминальном мире своей жестокостью и умением добиваться цели! И его дернула нелегкая позвонить самому Авилу! Вдобавок, тот сделал ответный звонок… Перевозчик посмотрел на экран – даже не один, а пять! Значит, заинтересовался, значит, будет искать… И обязательно найдет!
– Валера, ну что ты там застрял? – донёсся из-за двери голос Риты. – Иди уже, остынет всё!
Перевозчик засунул брюки и рубашку в пакет, туда же бросил телефон. Оставался еще пистолет. Но его в мусорник бросать не стоит. Да и телефон, пожалуй, тоже. Их лучше утопить в Дону… Он вынул «Самсунг» и застегнул пакет.
– Иду я, иду! – сказал он, хотя аппетит пропал начисто.
– Что у тебя такой вид, будто в ванной волка увидел? – спросила Рита. – И что у тебя за телефон?
– В чужой тачке нашёл, – отстраненно проговорил Валера, заторможенно глядя на злосчастный телефон, стиснутый в судорожно сжатой руке.
Голуб выслушал шефа молча. Он был доверенным лицом Авила, допускался ко всем секретам и знал про Гавроша. Раньше он работал опером ФСКН[1], где за соответствующие привычки и замашки имел среди коллег прозвище Барин: этому способствовало пристрастие к дорогим вещам, ресторанам премиум-класса и красивым, ухоженным женщинам. Все перечисленное требовало денег, недостаток которых и привел его на «зарплату» к Авилу, так что душой он давно служил нынешнему боссу. Потом из-за барских привычек и сомнительных связей его уволили из Службы, и он полностью перешел в Организацию, став своим не только душой, но и телом. Правда, потеря должностных полномочий сказалась на его облике: он стал сутулиться, при ходьбе наклонять голову вперед, будто искал потерянный кошелек или хотел склевать просыпанные зерна, и выставлял вперед уже не грудь, а живот. К тому же без защитного ореола представителя власти проявилась присущая ему трусоватость. Наблюдательная братва за конфигурацию фигуры и слабость характера метко навесила ему новое погоняло: Голуб. Но Авил не разочаровался: отмороженных бойцов у него и так было до хрена, а он делал ставку на оперские возможности и связи бывшего мента.
– Ну, что ты молчишь? – нетерпеливо прикрикнул Авил.
– С того света еще никто и никогда не звонил, – ответил Голуб.
– Значит, что?!
– Значит, Еремей туфту прогнал, и Гаврош жив-здоров!
– Такие рамсы исключены! И потом, зачем он звонил? Помолчать в трубку?
Голуб насупился. Он не любил, когда его тычут мордой в дерьмо.
– Второй вариант: Еремей забрал телефон у Гавроша, а тот, кто его завалил, забрал у него…
– Допустим! А звонили зачем?
– Бабла потребовать.
– Чего ж не потребовали?! – Авил разозлился. – Ты же ментом работал! А сам порожняки гоняешь…
[1] ФСКН – Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков.