Ветка остановилась и вытаращилась.
- Неприлично?
Трандуил напыщенно кивнул.
- С кем я не заигрывала?
Еще один кивок.
- Исчадие Саурона?
Ветка наконец-то рассмотрела искорки в голубых глазах короля, скрытые густыми ресницами, и расхохоталась. Вытерла кончиком пальца слезинку и буркнула:
- Блин, это в самом деле смешно.
- Ты все еще ругаешься блинами, - выговорил Трандуил и улыбнулся. – Еда, Ольва, там еда, в зале. Ее много, но боюсь, блинов нет – мы в замке, а блины еда простых людей. Но если попросить…
- Я очень хочу есть, - Ветка положила руку на живот, и он в ответ что-то тихонько буркнул. – Но мне надо увидеть Даню. Я не кормлю его… ощущаю себя из-за этого не настоящей мамой. Он только спит и улыбается. И все равно хочу постоянно видеть его, касаться и даже нюхать. Он так вкусно… пахнет.
Эйтар отступил к стене и растворился в тенях. Взгляды Ветки и Трандуила встретились, эльф и женщина потянулись друг к другу, утолить жажду, сильнее которой не может быть. Пальцы короля проскользнули по шелку тончайших рукавов, Ветка подняла подбородок, потянулась наверх.
- Ты настоящая, Ольва. Поверь. Это был такой интересный год, - прямо в губы Ветке выдохнул Трандуил, тепло и очень нежно, но все же воздерживаясь от поцелуя, - нам очень многое захочется друг другу рассказать, Ольва, очень…
Воздух в коридоре словно ожил и искрился ароматами весны, оседая на губах незримой сладостью. Ветка согрелась дыханием короля, чуть прикрыв глаза… и встрепенулась.
- Так идем?
- Идем, - сильные пальцы отпустили ее плечи, и женщина чуть пошатнулась, как будто утратив некую серьезную опору, но эльф подхватил ее руку, и они вдвоем вошли в детскую.
Здесь были цветы и кружева, легчайшие полотна и нежные вышивки, два или три котенка и пара отмытых до ослепительной чистоты щенков, Мэглин в шелковой сорочке и шелковых штанах, босой, который лежал на спине – а на его груди спала Лаириэль.
Тиллинель, которая после боя тоже успела вымыться и переодеться в тонкое светлое платье до пола, тормошила Даню. Сигрид зашнуровывала сверкающее платье на Виэль. На подоконнике лежала усыпанная каменьями легкая корона, такая, как носили люди – венец королевы.
- Родители, - чуть надменно выговорила Синувирстивиэль и улыбнулась. – Ну заходите. Эльфиниты сыты, сухи и чисты. Пока вы развлекались на пустоши, мы с Сигрид занимались расстройством животика принца.
- Это, безусловно, важнейшее из твоих деяний, целительница, - Трандуил нагнулся и коснулся губами щеки Синувирстивиэль.
Ветка таращилась на молочно-медовую обстановку детской. Протерла кулаками глаза и вытаращилась снова.
- Теперь все будет только так, дружок, - сообщил с ковра Мэглин, обкладывая маленькую девочку щенком и котенком. – Все страшное позади.
- Выглядит клево, - сказала Ветка. – Тиллинель теперь постоянно сопровождает Лаириэль, а ты – Даню?
- Это так. Чем бы ни были заняты родители, в какие дороги их ни позвала бы судьба, я и Тиллинель незримо будем возле этих детей.
- Материализация идеи ангелов-хранителей. Ладно. – Ветка принюхивалась, ее ноздри раздувались – ваниль, травы, корица, молоко, мед, радость, тепло, уют.
Ветка подошла к эльфийке, которая с готовностью протянула пытающегося заснуть Даниила. Взяла малыша на руки, поцеловала теплый лобик. С нежностью посмотрела на мальчика.
Трандуил и Синувирстивиэль глядели на Ольву.
- Но я никогда не забуду, - раздельно сказала Ветка, - что ты появился на свет в сожженных приделах Дол Гулдура, на поле отгремевшей битвы, и я перерезала твою пуповину орочьим кинжалом и выкупала тебя в щите неведомого павшего бойца, Даниил Анариндил. Ты сын эльфа, человека и варга, и только Эру тебе судья. Самый первый бой ты принял еще до рождения, бой с самим Сауроном, и ты победил.
Тишина стала нестерпимой.
Мэглин, удерживая на себе теплые тельца, сказал, не поднимаясь с ковра:
- Повелительница права.