Галени позеленел. Он был слишком расстроен, чтобы притворяться возмущенным.
— Простите, — повторил Майлз. — Но если мы отсюда не выберемся, ваше имя будет смешано с грязью.
— Значит, все было напрасно…
Галени облокотился о стену, запрокинул голову и закрыл глаза, словно от сильной боли.
Майлз представил себе политические последствия бесследного исчезновения Галени. Следователи наверняка сочтут его мошенником, плюс к тому замешанным в киднеппинге, и убийстве, и побеге, и Бог весть в чем еще. Можно не сомневаться, что скандал потрясет до основания систему интеграции Комарры, а может, вообще уничтожит ее. Майлз взглянул на сидящего напротив человека — его отец, лорд Форкосиган, когда-то решил положиться на него.
«Некое искупление…»
Одного этого достаточно, чтобы комаррское подполье уничтожило их обоих. Но существование — Господи, только не клона! — дубль-Майлза свидетельствовало, что тень, брошенная Майлзом на Галени, была на руку комаррцам. Интересно, какова будет их благодарность.
— Так вы пошли на встречу с этим человеком, — напомнил Майлз. — Не захватив с собой ни комм-устройство, ни охранника.
— Да.
— И быстренько были похищены. А еще критиковали мое легкомыслие!
— Да. — Галени открыл глаза. — Вернее, нет. Сначала мы вместе поели.
— Вы сели с этим типом за стол? Или… Она была хорошенькая?
Тут Майлз вспомнил, какое местоимение Галени употребил, обращаясь к осветительной панели.
— Ничуть. Но он действительно попытался меня распропагандировать.
— И ему это удалось?
В ответ на испепеляющий взгляд Галени Майлз объяснил:
— Видите ли, наш разговор напоминает мне пьесу… для моего развлечения.
Галени поморщился, наполовину раздраженно, наполовину соглашаясь. Подделки и оригиналы, правда и ложь. Как их проверить здесь? Чем?
— Я послал его подальше. — Галени произнес это достаточно громко, чтобы панель не пропустила мимо ушей. — Мне следовало догадаться, что за время нашей беседы он сказал слишком много, и меня просто опасно оставлять на свободе. Но мы обменялись гарантиями. Я повернулся к нему спиной… позволил чувству взять верх над разумом. И очутился здесь. — Галени оглядел узкую камеру. — Но это ненадолго. Пока у него не пройдет внезапная вспышка сентиментальности.
Галени явно бросил это осветительной панели как вызов.
Майлз втянул сквозь зубы холодный воздух.
— Видно, ваше знакомство очень давнее и очень серьезное.
— О да.
Галени снова закрыл глаза, словно хотел уйти от Майлза и всего мира в благодатный сон.
Замедленные, осторожные движения Галени говорили о пытках…
— Они пытались убедить вас? Или допрашивали старым добрым способом?
Галени чуть прикоснулся к лиловому кровоподтеку под левым глазом.
— Нет, для допросов у них существует суперпентотал. Меня обрабатывали им уже три-четыре раза. Сейчас они должны знать о службе безопасности посольства практически все.
— Тогда почему вы в синяках?
— Я пытался вырваться… Кажется, вчера. Могу вас заверить: та троица, что меня задерживала, выглядит гораздо хуже. Наверное, они еще надеются, что я передумаю.