— Сейчас, сейчас, — ободряюще проговорил Этан.
Еще одно движение скальпеля — и вот он держит влажного розового младенца, покинувшего свое первое жилище.
— Отсос!
Ассистент подал «грушу», и Этан очистил от слизи рот и нос младенца, прежде чем тот сделал свой первый вдох. Новорожденный вздрогнул, пронзительно закричал, моргнул и тихонько загулил в ласковых и надежных руках. Ассистент подкатил колыбель. Уложив мальчика под теплый свет, Этан зажал и перерезал пуповину.
— Ну вот, малыш, теперь ты у нас самостоятельный!
К маточному репликатору, который девять месяцев надежно оберегал и растил плод, немедленно подскочил техник. Многочисленные индикаторы, мигавшие на поверхности машины, погасли, и техник принялся выволакивать ее из ряда таких же аппаратов, чтобы отправить вниз для стерилизации и перепрограммирования.
Этан повернулся к отцу ребенка:
— Отличный вес, отличный цвет, отличные рефлексы! Я бы поставил вашему сыну пять с плюсом.
Мужчина широко улыбнулся, втянул носом воздух, рассмеялся и неловко утер слезу, блеснувшую в уголке глаза.
— Это чудо, доктор Эркхарт!
Этан улыбнулся:
— Чудо, которое у нас, в Севарине, случается каждый день.
— Неужели вам никогда это не надоедает?
Этан еще раз взглянул на крошечное существо, сжимавшее кулачки и сучившее ножками в колыбели.
— Нет. Никогда…
Этана беспокоил эмбрион СДБ-9. Шагая по тихим, чистым коридорам районного Репродукционного Центра Севарин, он торопился. Он специально пришел пораньше, до начала смены, чтобы принять роды. Последние полчаса ночной смены всегда бывали самыми суматошными — в бешеном темпе вводились в курс дела вновь прибывшие, лихорадочно заполнялись регистрационные журналы. Спать Этану не хотелось, но перед тем как зайти в кабинет начальника ночной смены, он остановился у кофейного автомата и налил две чашки черного кофе.
Джеорос, приветливо махнув рукой, потянулся за чашкой.
— Спасибо. Как отдохнул?
— Замечательно. Младший братик попросил у себя в части недельный отпуск, и мы решили съездить для разнообразия домой. Это в Южной Провинции. Старик обрадовался как малое дитя. Братца, кстати, повысили — теперь он первая пикколо в полковом оркестре.
— Он что, хочет остаться, когда отслужит свои два года?
— Похоже, что да. По крайней мере еще года на два. Там он занимается музыкой, это ему действительно интересно, да плюс ощутимая прибавка к соцкредиту, что тоже ему совсем не повредит.
— М-м-м, — согласно промычал Джеорос. — Южная Провинция, говоришь? А я-то все гадаю, почему ты к нам не заглядываешь.
— Для меня удрать из города — единственная возможность отдохнуть спокойно, — уклончиво ответил Этан и принялся разглядывать ряды датчиков. Начальник ночной смены погрузился в размышления, прихлебывая кофе и поглядывая поверх чашки на коллегу. Повисло то самое неловкое молчание, когда говорить больше не о чем.
На экраны поступала информация о первом блоке репликаторов. Этан переключил датчики на шестнадцатый блок, где находился эмбрион СДБ-9.
— Ах черт! — выругался он и тяжело вздохнул. — Этого-то я и боялся…
— М-да… — сочувственно промычал Джеорос. — Абсолютно нежизнеспособен, тут и говорить не о чем. Прошлой ночью я провел акустическое сканирование — куча клеток и ничего больше.
— О Боже-Отче! Они что, раньше этого не видели? Почему не задали новый цикл? Есть ведь и другие желающие!
— Мы еще не получили разрешения отца на погашение эмбриона. — Джеорос откашлялся. — Роучи назначил ему встречу с тобой на сегодня на утро.
— А… — Этан досадливо поморщился и взъерошил короткие черные волосы, нарушив профессиональную строгость прически. — Напомни, чтоб я поблагодарил дорогого шефа. Какую еще грязную работенку ты для меня припас?
— Ну, одна генетическая накладка в Б-5 — похоже, ферментный дефицит. Мы подумали, что ты сам захочешь этим заняться.