— На самом деле, — вставил Майлз, — если вы сыграете свою роль, вы даже можете выйти из этой ситуации героиней. Ну и ну!
Направленный на него сердитый взгляд Грегора был не полностью наигран.
— Я до тебя доберусь, — негромко пригрозила Кавило Майлзу.
— Это лучшая сделка, которую вы сможете получить сегодня. Жизнь. Спасение. Новое начало, далеко отсюда… Очень далеко отсюда. Об этом позаботится Саймон Иллиан. Далеко, но под присмотром.
Гнев в ее глазах начал постепенно вытесняться задумчивостью.
— Что вы от меня хотите?
— Не много. Передайте тот контроль, что у вас еще есть над вашими силами, офицеру по своему выбору. Возможно, верванскому посреднику, в конце концов, они же за вас платят. Вы представите своему командному составу вашу замену, а сами уйдете на покой на гауптвахту «Триумфа» на время всей операции.
— Когда все это кончится, никаких оставшихся в живых рейнджеров не будет!
— Есть такой риск, — признал Майлз. — Вы ведь и собирались от них от всех отделаться. Заметьте, пожалуйста, что я не предлагаю вам выбор между этим и чем-то лучшим. Или это, или цетагандийцы. Чье одобрительное отношение к изменникам распространяется только на тех, что действуют в их пользу.
У Кавило был такой вид, будто она хотела плюнуть, но она сказала:
— Хорошо. Я согласна на ваши условия.
— Спасибо.
— Но ты… — ее глаза превратились в осколки голубого льда, а голос стал тихим и ядовитым: — Ты еще получишь свой урок, коротышка. Сегодня ты на коне, но время сбросит тебя вниз. Я бы сказала, подожди лет двадцать, но сомневаюсь, что ты проживешь так долго. Время научит тебя, что твоя верность не приносит абсолютно ничего. Жаль, что меня не будет рядом и я не увижу тебя в тот день, когда тебя наконец разжуют и выплюнут, потому что ты превратишься в бифштекс.
Майлз вызвал солдат обратно.
— Уведите ее, — это была почти мольба. Когда дверь закрылась за пленницей и сопровождающими, он повернулся и увидел, что Елена смотрит на него. Его передернуло. — Бог мой, у меня мурашки от этой женщины.
— Да? — заметил Грегор, все еще упираясь локтями на стол. — Однако странным образом вы, кажется, находите общий язык. Вы думаете похоже.
— Грегор! — протестующе воскликнул Майлз и с надеждой на опровержение: — Елена?
— Вы оба очень ловкие, — задумчиво ответила Елена. — И, э, короткие. — Заметив гневно сжатые губы Майлза, она объяснила: — Это больше вопрос формы, чем содержания. Если бы ты был властолюбивым безумцем, а не… не…
— Безумцем другого рода, да, продолжай.
— …Ты мог бы строить именно такие заговоры. Тебе, похоже, понравилось раскусывать ее планы.
— Вот спасибо, — он обхватил себя за плечи. Это правда? Через двадцать лет он превратится в нечто подобное? В больного цинизмом и застоялым гневом, забравшегося в раковину и интересующегося только властью, интригами, контролем — в броневую плиту с раненым зверем за ней? — Давайте вернемся на «Триумф», — резко сказал он. — У нас у всех есть работа.
Майлз нетерпеливо мерил шагами неширокую каюту адмирала Оссера на борту «Триумфа». Грегор стоял, опершись бедром на край комм-пульта, и смотрел, как он мечется.
— …Естественно, верванцы будут настроены подозрительно, но, принимая во внимание дышащих им в затылок цетагандийцев, у них будет серьезное желание нам поверить. И заключить сделку. Тебе нужно будет сделать ее насколько возможно привлекательной, чтобы быстро прийти к соглашению, но, конечно, не отдавай больше, чем это необходимо…
Грегор сухо произнес:
— Может, ты хочешь пойти со мной и поработать за пультом голосуфлера?
Майлз остановился и прочистил горло.
— Извини. Я знаю, что ты знаешь о соглашениях больше, чем я. Я… болтаю, когда нервничаю, иногда.
— Да, я знаю.
Майлз смог держать рот на замке (но не стоять на месте), пока не раздался сигнал дверного звонка.
— Пленники, как вы приказали, сэр, — раздался голос сержанта Чодака по внутренней связи.