— Какая мне разница?
Майлз задумался.
— Вот только кого? Можно Арда. Надо же найти ему какое-нибудь занятие, пока его корабль неисправен….
Она пожала плечами.
— Вроде бы он уже не такой разгильдяй, как раньше, — неуверенно заметил Майлз.
— Угу, — кивнула она, поднимая с пола опрокинутый компьютер и ища глазами, куда бы его пристроить. Однако в каюте имелся лишь один участок, не заваленный вещами или не покрытый толстым слоем пыли.
— Майлз, ты долго собираешься держать здесь гроб? — спросила Элен.
— Какая разница, где он находится? В морге холодно. А он не любил холода.
— Люди начнут думать, что ты свихнулся.
— Пусть думают, что хотят. Я дал ему слово: если с ним что-нибудь случится, я похороню его на Барраяре.
Она нервно повела плечами.
— К чему столько хлопот, чтобы исполнить обещание? Он ведь мертв, ему все равно.
— Но я-то жив, — спокойно возразил Майлз. — И мне не все равно.
Она заходила по каюте, спотыкаясь о разбросанные вещи. Упрямое лицо, кулаки сжаты.
— Уже десять дней я веду занятия по рукопашному бою. А ты не был ни на одной тренировке.
«Рассказать ей о кровавой рвоте? — подумал он. — Нет, не стоит — сразу же потащит в санчасть». А там, при более внимательном осмотре, обнаружится слишком многое: его истинный возраст, слабая костная структура — все, что он так тщательно скрывал…
— Баз работает в две смены, налаживая оборудование. Танг, Торн и Осон с ног сбились, обучая новобранцев. Но развал уже начался, все друг с другом грызутся. Майлз, если ты еще неделю просидишь в своей норе, флот дендарийских наемников придет точно в такое же состояние, как твоя каюта.
— Я знаю. Я же присутствую на офицерских совещаниях. То, что я молчу, еще не значит, что не слушаю.
— Почему же ты не слышишь, когда они требуют от тебя, как от своего лидера, окончательного решения?
— Ей-богу, им ни к чему мое лидерство, — сказал он, откидывая волосы со лба. — Баз ремонтирует, Ард командует, Торн, Танг и Осон скандалят с подчиненными, ты на тренировках поддерживаешь их физическую форму — все чем-то заняты, кроме меня… Вот ты твердишь мне все время: «Они говорят, они требуют!» А сама-то что думаешь?
— Какое это имеет значение?
— Но ведь ты пришла…
— Это они попросили меня прийти. Ты ведь больше никого к себе не пускаешь, или забыл? Они уже несколько дней не дают мне покоя. Вроде того, как христиане попросили Деву Марию стать посредницей между ними и Богом.
Отдаленное подобие прежней улыбки мелькнуло на его губах.
— Не Богом, а всего лишь сыном Божьим. Бог сейчас дома, на Барраяре.
— Хватит меня смешить, чертов зубоскал! — взмолилась она, закрывая лицо руками, чтобы не улыбнуться против воли.
Майлз взял ее за руку и усадил рядом с собой.
— А почему бы тебе не посмеяться? Разве ты не заслуживаешь хотя бы такой награды?
Она ответила не сразу, печально глядя на серебристый продолговатый контейнер в углу.
— Ты ни секунды не сомневался, что ее обвинения — правда? Ты сразу в них поверил?