— Я слышал, что говорят у него за спиной.
— Да?
— Люди говорят, что это нечестно. Сын адмирала — нежизнеспособный мутант, а они рискуют нормальными детьми.
— Я не думаю, чтобы он знал… про такие разговоры.
— Кто же скажет ему об этом в лицо?
— Очень немногие. Возможно, даже Иллиан не решится. — «Хотя граф Петер, надо полагать, передаст ему эти слова, если их услышит». — Черт побери! Все готовы выбросить этот репликатор! — Она нахмурилась и заговорила снова. — Сержант. Кому вы по-настоящему преданы?
— Я присягал на верность графу Петеру, — отозвался Ботари. Теперь он тоже внимательно наблюдал за Корделией, странно улыбаясь одним уголком губ.
— Позвольте сформулировать вопрос иначе. Я знаю: самовольная отлучка — весьма серьезный проступок для графского телохранителя. Но если бы…
— Миледи. — Ботари поднял руку, заставив ее умолкнуть на полуслове. — Помните, там, в Форкосиган-Сюрло, когда мы клали тело Негри во флайер, милорд регент приказал мне повиноваться вашему голосу, как его собственному?
Брови Корделии поползли вверх.
— Да?..
— Он этого приказа не отменял.
— Сержант, — выдохнула она наконец. — Я никогда бы не поверила, что вы так искусны в казуистике.
— А отсюда следует, — Ботари по-прежнему улыбался, — что ваш голос — это голос самого императора.
— Вот как! — восторженно прошептала она, впиваясь ногтями в ладони.
Ботари подался вперед, руки его наконец перестали дрожать.
— Итак, миледи? О чем вы говорили?
Подземный гараж базы Тейнери представлял собой огромный гулкий зал, погруженный в полумрак. Темноту прорезали полосы света, проникавшие сквозь стеклянные стены комнаты персонала. Корделия с Дру, притаившись в темной арке лифтовой шахты, наблюдали, как Ботари ведет переговоры с дежурным офицером. Личный охранник генерала Форкосигана выписывал транспорт для своего господина. Пароли и удостоверение личности сержанта были в полном порядке. Дежурный вставил карточки Ботари в свой компьютер, получил отпечаток его ладони на сенсорной пластине и быстро сделал соответствующие распоряжения.
Сработает ли их простой план? Корделия ждала с замиранием сердца. А если нет — что можно предпринять? У нее в голове снова высветился намеченный маршрут: не на север, прямо к цели, а сначала на юг, машиной, до ближайшего района, сохранившего им верность. Там надо будет оставить легко узнаваемую правительственную машину и поехать по монорельсу на запад, а после — на северо-запад. Оттуда — прямо на восток, в нейтральную зону графа Форинниса, средоточие дипломатических усилий обеих сторон. У нее в памяти снова прозвучало замечание графа Петера: «Честное слово, Эйрел, если Фориннис не перестанет вилять, его надо будет вздернуть выше Фордариана, когда все закончится». Оттуда — в центральную провинцию и каким-то образом в блокированную столицу. Предстоит покрыть внушительное расстояние. Столько уйдет времени! Ее сердце стремилось к северу, как стрелка компаса.
Первый и последний этапы путешествия будут самыми опасными. Люди Форкосигана могут отнестись к их предприятию даже более враждебно, чем мятежники. От очевидной невыполнимости задачи у Корделии голова шла кругом.
Надо решать задачи последовательно, шаг за шагом, строго сказала себе она. Первая — выбраться с базы. Это они сделают. Надо поделить бесконечное будущее на пятиминутные кубики и брать их один за другим.
Ну вот, первые пять минут уже принесли успех — генеральский лимузин вывели из гаража. Малая победа в награду за малое терпение и решимость. А что принесут ей все терпение и вся решимость?
Ботари придирчиво осмотрел машину, словно сомневаясь, устроит ли она его господина. Офицер-транспортник встревоженно ждал и прямо-таки обмяк от облегчения, когда охранник великого генерала, проведя рукой по лобовому стеклу и поморщившись при виде почти неразличимого пятнышка, словно нехотя согласился взять машину. Ботари подвел машину к арке лифтовой шахты, развернув ее так, чтобы она загораживала садящихся в салон пассажиров.
Дру подхватила сумку с одеждой и оружием. Ботари установил поляризацию стекол на зеркальное затемнение и распахнул дверцы.
— Миледи! — послышался откуда-то сзади встревоженный голос. — Что вы делаете? — К ним, прихрамывая, торопливо шел Куделка.
Корделия с трудом удержалась, чтобы не заорать от ярости. Изобразив на лице удивленную улыбку, она повернулась к лейтенанту.
— Привет, Ку. Что случилось?
Он нахмурился, глядя на нее, на Друшикко, на сумку.
— Я первый спросил.
Лейтенант тяжело дышал — похоже, он гнался за ними уже несколько минут, от самых дверей ее комнаты. Вот уж некстати.