По его губам скользнула печальная улыбка — и исчезла. Теперь его глаза были устремлены на Корделию.
— Нет, — прошептал он. Они сидели, напрягшись, подавшись навстречу друг другу.
— И вот я тебя прошу.
— Сейчас, — отозвался он после долгой паузы, — очень сложный момент. С точки зрения общей ситуации. Мы ведем тайные переговоры с двумя главнокомандующими Фордариана. Силы космического базирования тоже вот-вот примут решение. Возможно, очень скоро мы сможем накрыть Фордариана без крупного сражения.
Корделия на секунду отвлеклась, прикидывая, кто из командующих Форкосигана ведет сейчас такие же тайные переговоры. Время покажет. Время.
Форкосиган продолжал:
— Если мы завершим эти переговоры так, как я хочу, то сможем вызволить большинство заложников одним внезапным широкомасштабным рейдом.
— Широкомасштабный рейд здесь не требуется.
— Да. Но я пытаюсь тебе объяснить, что локальная операция, особенно если она сорвется, может серьезно помешать успеху большой, которая будет осуществляться позже.
— Может?
— Может.
— Когда?
Он опустил голову.
— Примерно через десять дней.
— Не годится.
— Да. Я попытаюсь ускорить. Но ты должна понять: если я упущу этот шанс, за мои ошибки жизнью заплатят тысячи.
Она прекрасно его понимала.
— Хорошо. Оставим в покое барраярскую армию. Отпусти меня. Может, с парой надежных помощников. Личная вылазка.
Он хлопнул ладонями по столу и чуть не задохнулся:
— Нет! Господи, Корделия!
— Ты ставишь под сомнение мои способности? — с опасным спокойствием спросила она. «Сама-то я в них очень даже сомневаюсь. Но сейчас не время в этом признаваться». — «Милый капитан» — это что, всего лишь домашнее прозвище? Или ты говорил серьезно?
— Я видел, как тебе удавались поразительные вещи…
«И видел, как я садилась в лужу, ну и что?»
— …но тобой рисковать я не могу. Господи, Корделия! Это точно сведет меня с ума. Ждать, не зная…
— Но ты ведь требуешь этого от меня. Ждать, не зная. Ты требуешь этого от меня каждый день.
— Ты сильнее меня. Ты просто невероятно сильная.
— Лестно. Но не убедительно.
Но он уже принял решение — она поняла это по холодному блеску глаз.
— Нет. Никакой самодеятельности. Я запрещаю, Корделия. Категорически, раз и навсегда. Выбрось это из головы. Я не могу рисковать вами обоими.
— Ты рискуешь. Сейчас.