Но вот фургон резко затормозил и остановился. Дверь скользнула в сторону, и они вышли наружу — Ботари впереди, Корделия следом, — оказавшись посреди неизвестности: на покрытой гравием дороге, вдоль которой шла канава, в темноте, в сельском местности, в незнакомом районе, неизвестно на чьей стороне находящемся.
— Вас подберут у отметки «девяносто шестой километр», — сообщил водитель, указывая на что-то белое, показавшееся им выкрашенной скалой.
— Когда? — с отчаянием спросила Корделия.
«И если уж на то пошло, то кто?»
— Не знаю.
Водитель забрался в грузовик и газанул, брызнув гравием из-под колес. Можно было подумать, что за ним уже гонятся.
Корделия уселась на камень, гадая, представители какой из противоборствующих сторон первыми появятся из темноты и каким образом их можно будет отличить друг от друга. Шло время, и она начала склоняться к еще более унылому варианту: их вообще никто не заберет.
Но тут с ночного неба спикировал затемненный флайер; двигатели его работали бесшумно, и это производило зловещее впечатление. Он опустился на дорогу почти рядом с ними. Заскрипел гравий. Ботари пригнулся, сжав в руке нож. Но человек, неловко вылезший с пассажирского сиденья, оказался лейтенантом Куделкой.
— Миледи? — неуверенно окликнул он. — Сержант?
Корделия счастливо охнула, узнав в светловолосом пилоте Друшикко. «Мой дом — это не здание, это люди, сэр…»
Поддерживаемая с двух сторон под локти, Корделия блаженно рухнула на мягкое заднее сиденье. Друшикко подозрительно покосилась на Ботари, сморщила носик и спросила:
— У вас все в порядке, миледи?
— Лучше, чем я ожидала, честное слово. Летим, летим.
Плавно закрылся колпак кабины, и флайер взлетел. Заработала вентиляция, прогоняя отфильтрованный воздух. На пульте управления мигали разноцветные огоньки, бросая отсветы на лица Друшикко и Куделки. Корделия глянула через плечо Друшикко на показания приборов, потом посмотрела наружу. Да, их действительно окружили темные тени — военные флайеры сопровождения. Ботари тоже их заметил и одобрительно кивнул. Напряженность стала спадать.
— Приятно видеть вас обоих… — Некоторая напряженность их поз удержала Корделию от того, чтобы добавить «вместе». — Насколько я понимаю, подозрение в сознательной порче комм-устройства с тебя снято?
— В тот же день, как только у нас появилась возможность остановиться и допросить с суперпентоталом того капрала-охранника, миледи, — ответила Друшикко. — Ему не хватило решимости покончить с собой до допроса.
— Он оказался предателем?
— Да, — ответил Куделка. — Намеревался присоединиться к людям Фордариана, когда они приедут за нами. Его завербовали несколько месяцев назад.
— Это объясняет проколы системы безопасности. Или не объясняет?
— Смотря какие. Например, он сообщил, какой маршрут мы выберем в тот день, когда в нас швырнули акустическую гранату.
— Так за этим стоял Фордариан!
— Это доказано. Но, похоже, про солтоксин охранник ничего не знал. Мы все из него вытрясли. Сам-то он не был заговорщиком, просто подручный.
«Неприятная ассоциация, но…»
— Иллиан еще не появился?
— Пока нет. Адмирал Форкосиган надеется, что командор скрывается в столице, если только его не убили в первый день.
— Гм… Вам, наверное, будет приятно узнать, что Грегор в безопасности…
Куделка поднял руку, прерывая ее:
— Извините, миледи. Приказ адмирала: вы с сержантом не докладываете об императоре никому, кроме графа Петера или его самого.
— Хорошо. Чертов суперпентотал. Как Эйрел?
— Он здоров, миледи. Приказал ввести вас в курс текущих событий…