Фортала осмотрел их искрящимися проницательными глазами.
— Эйрел, мальчик мой. Рад видеть тебя в такой прекрасной форме. А это твоя бетанская принцесса амазонок? Поздравляю с великолепным призом. Миледи.
Он со старомодной галантностью склонился к ее руке.
Корделия изумленно моргнула, но все же сумела выдавить:
— Мне очень приятно, сэр.
Фортала оценивающе посмотрел ей в глаза.
— Очень рад, что вы застали нас дома, сэр, — сказал Форкосиган. — Мы с женой, — он заметно просмаковал эти слова, как глоток вина с великолепным букетом, — чуть было с вами не разминулись. Я обещал сегодня показать ей океан.
— Отличная мысль, Эйрел! Но мне придется разочаровать тебя — это не визит вежливости. Я просто посланец своего господина. И у меня, к сожалению, мало времени.
Форкосиган кивнул:
— Тогда не буду вам мешать.
— Ха. Не пытайся улизнуть, мой мальчик. Я послан к тебе.
Форкосиган посмотрел на него с подозрением.
— Нам с императором больше не о чем говорить. Мне казалось, что я это сказал ему со всей определенностью, когда подавал в отставку.
— Да, он был вполне согласен держать тебя подальше от столицы, пока шла грязная работа с Министерством политического воспитания. Но мне поручено передать тебе, — тут он чуть поклонился, — настоятельную просьбу посетить его величество. Сегодня днем. И твоей жене тоже, — добавил он, словно только что вспомнил об этом.
— А зачем? — осведомился Форкосиган. — Откровенно говоря, Эзар Форбарра не входит в мои планы — ни сегодня, ни когда-либо еще.
Премьер-министр посерьезнел:
— У него больше нет времени дожидаться, пока ты соскучишься без дела. Он умирает, Эйрел.
— Он умирает уже чуть ли не год, — грубо произнес Форкосиган. — Не может он поумирать подольше?
Фортала хохотнул.
— Пять месяцев, — рассеянно поправил он, потом оценивающе прищурился на адмирала. — Хмм… Ну, это пришлось очень кстати. За последние пять месяцев он избавился от стольких крыс, сколько не прихлопнул за все предыдущие двадцать лет. Можно проследить перетряску министерств по бюллетеням о его состоянии. Первая неделя: состояние очень тяжелое. Следующая неделя: очередной министр обвиняется в растратах или в чем-нибудь еще. — Он снова посерьезнел. — Но теперь нам уже не до шуток. Ты должен быть у него сегодня. Завтра может быть поздновато. А через две недели уже точно будет слишком поздно.
Губы Форкосигана сжались.
— Зачем я ему понадобился? Он не говорил?
— Ну… Полагаю, у него для тебя есть должность в правительстве, формирующемся на период регентства. То, о чем ты не хотел слышать в прошлый раз.
Форкосиган покачал головой:
— Нет такой должности, ради которой я согласился бы снова вернуться на эту арену. Разве только… Нет. Даже не Военное министерство. Это слишком опасно. У меня здесь чудесная спокойная жизнь. — Он обнял Корделию, словно защищая. — Мы собираемся обзавестись детьми. Я не хочу рисковать ими ради этой гладиаторской политики.
— Да, я так и вижу, как ты мирно доживаешь отпущенные тебе годы — это в сорок-то четыре! Ха! Собираешь виноград, плаваешь на яхте… Твой отец рассказал мне о твоей яхте. Кстати, я слышал, что деревню Форкосиган-Сюрло собираются переименовать… в Форкосиган-Сусло!
Форкосиган фыркнул, и они обменялись ироническими поклонами.
— Как бы то ни было, лучше скажи ему все сам, — заключил первый министр.
— Мне хотелось бы увидеть этого человека, — негромко произнесла Корделия. — Если это действительно последняя возможность.
Граф Фортала победно улыбнулся, поняв, что сопротивление сломлено.