— Домой? А как же война?
— Закончилась.
— Закончилась! — Корделия пыталась это осознать. — Закончилась. Вот это темпы! А почему эскобарцы не развивают свой успех?
— Не могут. Мы запечатали выход из пространственно-временного туннеля.
— Запечатали? Не блокировали?
Он кивнул.
— Как это, черт подери, можно запечатать П-В туннель?
— В некотором смысле очень старая идея. Брандеры.
— А?
— Пошлите в туннель корабль и аннигилируйте его в средней точке между выходами. Возникнет резонанс — многие недели там и атом не пролетит.
Корделия присвистнула.
— Умно. Жаль, что мы до этого не додумались. А как вы спасаете пилота?
— Может, именно поэтому вы и не додумались. Мы его не спасаем.
— Боже… Вот это смерть.
Перед ней моментально предстала очень наглядная картина.
— Это были добровольцы.
Она ошеломленно покачала головой.
— Только барраярцы… — Она поискала какую-нибудь менее ужасную тему для разговора. — У вас много пленных?
— Не очень. Может, круглым счетом около тысячи. А мы оставили на Эскобаре свыше одиннадцати тысяч десантников. Так что вы представляете немалую ценность — нам ведь придется обменивать вас в соотношении больше, чем десять к одному.
В катере для пленных не полагалось иллюминаторов. Кроме нее, здесь были еще двое пассажиров: один из ее помощников инженера и та темноволосая эскобарская девушка. Техник радостно бросился к Корделии, спеша поделиться впечатлениями. У него самого их оказалось немного: все это время он был заперт в камере вместе с тремя остальными членами их экипажа, которых увезли на планету накануне.
Прекрасная эскобарианка, захваченная больше двух месяцев назад, когда их корабль потерял управление в бою за пространственно-временной туннель на Колонию Бета, могла рассказать еще меньше.
— Я, наверное, как-то потеряла счет времени, — беспокойно сказала она. — Это нетрудно, когда сидишь в камере и никого не видишь. Я вчера очнулась в лазарете и не могла вспомнить, как туда попала.
«И если этот хирург настолько хорош, как мне показалось, то никогда и не вспомнишь», — подумала Корделия.
— Вы помните адмирала Форратьера?
— Кого?
— Простите, я оговорилась. Не обращайте внимания…
Катер приземлился. Через открытый люк ворвались лучи солнца и дуновение ветерка, напоенного ароматами лета. Разве сравнишь его с затхлым, спертым воздухом, которым они дышали уже много дней!
— Ого, где это мы? — проговорил техник, выбираясь из люка. — Что за красота!
Корделия вышла следом за ним и невесело засмеялась, сразу же узнав планету.
Лагерь военнопленных оказался тройным рядом барраярских полевых укрытий — серых приземистых цилиндров, окруженных силовым полем и установленных на дне обширной впадины. Стоял жаркий, тихий полдень, заставивший Корделию почувствовать себя так, словно она никогда отсюда и не улетала.