Майлз не потерял своих командиров. Тщательно выбранные и выпестованные преемники полковника Тремонта целы. Майлз открыл зажмуренные от боли глаза и увидел, что Беатрис, для которой кодовые номера катеров ничего не значили, с беспокойством ждет его объяснений.
— Двести погибших? — прошептала она.
— Двести шесть, — поправил Майлз.
У него в памяти промелькнули лица, имена и голоса шестерых дендарийцев. У цифры двести тоже были свои лица. Он запретил себе думать об этом — слишком большая перегрузка.
— Такое случается, — тупо прошептала Беатрис.
— С тобой все в порядке?
— Конечно, в порядке. Такое случается. Неизбежно. Я не слюнявый слабак, чтобы раскиснуть под огнем. — Быстро моргая, женщина подняла голову. — Дайте мне… какое-нибудь поручение. Любое.
«И побыстрее», — мысленно договорил за нее Майлз. Он ткнул пальцем в противоположную сторону лагеря.
— Найди Пела и Лианта. Раздели их оставшихся людей на группы по тридцать три человека и присоедини к тем, кто полетит в третьей волне. Придется посылать третью смену с перегрузкой. Потом вернешься обратно. Быстрее, остальные вернутся с минуты на минуту.
— Слушаюсь, сэр.
Беатрис отдала честь. Майлз хладнокровно ответил тем же жестом.
— Катера и так перегружены, — возразил Танг, когда Беатрис отошла подальше. — Если запихнуть туда двести тридцать человек, они будут лететь как камни. И прибавится время на погрузку и разгрузку.
— О Господи! — Майлз бросил царапать цифры. — Сделай мне компьютерные подсчеты, Ки. Я сейчас даже два на два не помножу. На сколько мы не уложимся к тому моменту, когда вернется основной контингент цетагандийцев? Постарайся вычислить как можно точнее, без допусков.
Танг забормотал в микрофон цепочку цифр, вариантов, сроков. Через несколько секунд он сурово проговорил:
— К концу последней волны пять катеров будет еще не разгружено. Именно тогда цетагандийцы начнут в нас стрелять.
Тысяча мужчин и женщин…
— Могу я со всем уважением напомнить вам, сэр, что имеются кое-какие способы снизить потери? — прибавил Танг.
— Можете, коммодор.
— Вариант номер один, самый эффективный: в последний заход посадить только семь катеров. Остальных пленных оставить на Земле. Их снова поместят в лагерь, но по крайней мере они останутся живы.
— Только одна проблема, Ки: я не хочу здесь оставаться.
— Вы все равно можете улететь на последнем поднимающемся катере, как и обещали. Кстати, сэр, я еще не говорил вам, что думаю по поводу этого идиотского героизма?
— Говорил, и очень выразительно — с помощью бровей. И хотя я склонен с тобой согласиться… Скажи, ты заметил, как пристально наблюдают за мной оставшиеся пленные? Видел когда-нибудь, как тигр крадется к антилопе?
Танг окинул лагерь обеспокоенным взглядом.
— Мне не хотелось бы расстреливать последнюю тысячу, чтобы поднять мой катер в воздух, — заключил Майлз.
— Да они даже не поймут, что больше катеров не будет, и вы успеете улететь.
— И мы просто оставим их стоять и ждать нас?
«Овцы смотрят вверх, но никто их не кормит…»
— Похоже, что так.
— Тебе нравится этот вариант?
— Тянет блевануть, но… подумайте об остальных девяти тысячах. И о дендарийцах. Представьте, что мы их всех спустили в унитаз в обреченной на провал попытке собрать всех этих ваших… несчастных грешников… От этого тянет блевануть еще сильнее. Девять десятых лучше, чем ничего.