Шарлота укусила его за ладонь, но де Бомон не отдернул руку.
— Успокойтесь! Я не причиню вам никакого вреда! Это же я, Шарль!
На лице перепуганной женщины мелькнуло узнавание. Она перестала брыкаться. Все еще могло бы кончиться хорошо. Но в этот момент за стеной на лестнице раздался топот множества ног, крики, бряканье оружия. В дверь ударили, незапертые створки распахнулись, и глазам потрясенных придворных предстала сцена, ужасная в своей откровенности.
Ее Величество в тонком батистовом неглиже и сползшей с плеч накидке билась в объятьях неизвестного мужчины, который зажимал ей рот.
Де Бомона не убили только потому, что кто-то вовремя вспомнил о дипломатической неприкосновенности. Но ребра ему помяли изрядно. Рыдающую полуголую Шарлоту увели в спальню. При этом две статс-дамы взирали на свою госпожу такими прокурорскими взглядами, будто она сама задумала отдаться насильнику. Репутация королевы была погублена.
Шарль сел и растер затекший затылок. Не оставалось ни малейших сомнений, его сдали. Цинично и просто. В надежде на скорую расправу или дипломатический скандал. Винить в этом кого-либо, кроме де Герши, язык не поворачивался.
За стеной послышались шаги. В засове повернулся ключ. Дверь с натугой поддалась.
Шевалье привстал на локтях со своего скорбного ложа.
Вошедших было пятеро. Двое стражников держали в руках факелы, хотя в камере и без того казалось светло. Остальные, судя по платью, важные персоны, выстроились у стены и церемонно представились.
Председатель палаты лордов граф Роберт Эссекс, седой старик с крючковатым носом и птичьими глазами.
Главный прокурор королевского суда в Олд Бейли лорд Уильям Сомерсет, 7-ой граф Вустерский. Полный, на вид добродушный весельчак с розовыми щеками.
Посол Его Христианнейшего Величества короля Людовика XV при английском дворе. Ну, Герши-то он знал.
Последний раскрыл черный кожаный портфель и торопливо зашуршал бумагами.
— Сударь, — его голос звучал отстранено, — Ваше вызывающее поведение спровоцировало серьезный дипломатический скандал и может привести к разрыву отношений между нашими странами.
Де Бомон поморщился. Примерно этого он и ожидал: его высылают. А после провала на вознаграждение от короля рассчитывать не приходится.
— Замять инцидент, не оставив следа на чести Ее Величества… — Продолжал Герши.
— Матери будущего наследника престола, — почему-то взвизгнул граф Эссекс.
— … можно лишь одним способом.
— Убив меня? — Огрызнулся шевалье.
— Это было бы слишком просто, — прокурор улыбнулся ему, как родному. — К счастью, ваш король все решил за вас.
— Его Христианнейшее Величество, — напыжился Герши, — собственноручно написал Его Величеству Георгу III письмо, в котором заверил, что вы, шевалье д' Эон де Бомон, являетесь на самом деле переодетой девицей Лией де Бомон, находящейся на службе у французского правительства. Вы передавали королеве Шарлоте вести от ее родителей из объятой войной Германии.
У резидента глаза полезли на лоб.
— И он этому поверил? — С едва скрываемой издевкой осведомился Шарль.
— Не важно, чему он поверил, — оборвал шевалье главный прокурор. — Важно, что написано в бумагах.
— А в них сказано, — де Герши пошелестел страницами, — Что вы, Лия Женевьева-Луиза д' Эон де Бомон родились в 1728 году в городе Тоннер в Бургундии в семье адвоката. — посол подсунул под нос резиденту желтый лист с гербовой печатью, исписанный красивым разборчивым почерком. — А это ваше обязательство никогда впредь не появляться на улицах Лондона в мужской одежде.
Де Бомон крякнул.
— Осталось только подписать, и вы свободны. — Прокурор сложил на груди пухлые ручки. Казалось, все происходящее доставляет ему огромное удовольствие.
— Но я не могу. — Шарль мотнул головой. — Не могу. Разве не понятно?
— В таком случае вы останетесь здесь, — зловеще прокаркал граф Эссекс. — А это, хочу заметить, тюрьма для умалишенных. Вас содержат одного, в очень приличных по здешним меркам условиях. — Лорд помял пальцами костлявый подбородок. — Но все может измениться, молодой человек. Слова вашего короля достаточно, чтоб вас признали женщиной. Хотя бы в стенах этого исправительного заведения, — он вздохнул. — С вами поступят как с преступницей: обреют наголо, оденут в арестантское платье и посадят на цепь.
— Подписывайте, — вкрадчиво сказал прокурор, — не испытывайте судьбу.