— А де Витт со своей… Собаньской? — Лиза упорно не хотела смириться. — Ты же говорил, что он твой соперник.
— Именно поэтому мы будем с ними очень любезны.
— Все это гадко. — Графиня вздохнула. — Ну, хоть моего кузена-то мы имеем право не звать?
Ее голос прозвучал жалобно, но муж был непреклонен.
— Нет. Даже если бы Раевский просто был в прежние времена моим адъютантом, его пришлось бы пригласить. А он, к несчастью, еще и твой родственник. Хочешь толков? Почему Воронцовы чураются своей родни? Должно быть, она для них недостаточно богата?
— Ты так серьезно воспринимаешь сплетни! — Лиза собиралась встать, но граф удержал ее.
Они были уже в самом конце списка и уперлись в строчку: «Генерал Ив. Вас. Сабанеев с супругой». Михаил надолго задумался. Он любил старика и не мог отказать ему в приглашении. Но его жена…
— Вот где мина, подведенная под фундамент нашего маскарада. — Граф передернул плечами. — И что делать?
Лиза не поняла.
— Он же твой друг.
— Он мой друг, который всю жизнь женился на ком попало! — Воронцов встал с кресла и заходил по комнате. — Его первый брак — анекдот на всю армию. Заехал в метель в церковь. Ночь, темно. Пара свечек. Барышня ждет жениха. Видать, увозом. Ему говорят: «Наконец вы добрались! Скорее, скорее!» И ставят рядом с девицей… Наутро только дело выяснилось.
Лиза изумленно округлила глаза. Ей Иван Васильевич казался таким почтенным!
— А теперь? — Граф снова опустился в кресло. — Отобрать жену у лекаря и венчаться с ней без развода. Как ты воображаешь, он войдет в зал под руку со своим незаконным приобретением?
— А как де Витт входит?
В словах Лизы была правда.
— Посмотри на дело по-человечески, — продолжала она. — Мы принимаем толпу людей, скверных и нам чужих, только потому, что у них высокое положение. И в угоду их представлениям о приличиях ты колеблешься, звать ли старого друга?
Воронцов побледнел. Он сердился на жену, но признавал справедливость ею сказанного.
— Самому ему я хоть сейчас напишу приглашение. Но в том-то и беда, что он оскорбится, если мы не позовем его вместе с супругой.
— А мы позовем вместе. — Графиня потерлась щекой о щеку мужа. — Я уверена, что Иван Васильевич не поставит тебя в неловкое положение. Он приедет один. Но ему дорого будет наше участие.
— Хорошо-о, — протянул Михаил. — Зовем обоих. Будь, что будет.
В кабинет постучали. Секретарь принес краткий перечень происшествий вчерашнего дня. Лиза сидела на подлокотнике мужниного кресла и прянула в сторону, словно ее, как девочку, поймали за поцелуями в гостиной.
— Мадам, вы хозяйка дома. Сядьте на диван.
— Мне около тебя весело. — Она протянула руку и похитила со стола листок, который граф так поспешно отбросил при словах о Пушкине.
Оказалось, что их несносный гость отправился на прогулку за город и забрел в расположение батарейной роты. На поле были расставлены пушки, которые поэт от нечего делать стал рассматривать, трогать и даже влезать верхом. Молоденький поручик Григоров почел сии упражнения неприличными и осведомился об имени шалуна. «Пушкин». — «Как Пушкин? Поэт?» — «Точно так». — «Пали, ребята!» — И скомандовал торжественный залп.
— Они бы еще салют царей устроили! — с раздражением прокомментировал граф.
Лиза пожала плечами.
— Тебе ядра жалко?
Вместо ответа Воронцов открыл шкатулку и протянул ей последнее письмо Киселева из столицы. «Должен предупредить, любезный Михаил Семенович, что до государя из Одессы доходят порочащие вас слухи. Будто вы окружили себя неблагонадежными людьми и дерзаете принимать советы от поднадзорных, вроде Пушкина».
Михаил поморщился.
— Теперь ты видишь, что ссыльного мне подкинули, чтобы иметь повод для недовольства.