– Именно. Он гений. И угадывает развитие событий на несколько лет вперед. Я должен присутствовать при его карточной игре.
Собеседник был готов согласиться и даже оказать помощь, несмотря на острую неприязнь к личности и методам Карла. Но его останавливала сумма.
– Я дал слово не играть, – признался он, – и, конечно, не занимать для этого. – Кому дал, само собой разумелось. Вдовствующей императрице, отчитываться перед которой придется в каждом потраченном рубле.
Нессельроде едва не заплакал от злости. Назвать этого задиру и героя-любовника маменькиным сынком язык не поворачивался. Тем не менее, если полковник обещал самой Марии Федоровне, он не станет входить в серьезные долги. А двести золотых на дереве не растут!
– У меня нет желания шантажировать вас, – протянул Нессельроде. – Тем более втягивать в игорные долги. Но поймите, Александр Христофорович, – его голос стал вкрадчивым, как мяуканье кота, обнаружившего на земле подойник с молоком, – вы не оставляете мне выбора.
Пальцы секретаря разогнулись и снова сжались. Бенкендорф был готов поклясться, что видел спрятанные в подушечках ногти. Длинные, розовые и хорошо заточенные.
– Я ума не приложу, почему вы обходите гробовым молчанием свои приключения в Мемеле? Для вашей миссии известие о королеве Луизе было бы много полезнее, чем о польской графине третьего разбора.
Полковник в ужасе воззрился на собеседника. Откуда тот… Долли, больше некому. Она же клялась!
– У вашей сестры тоже есть свои тайны, которые она хотела бы сохранить, – промурлыкал карлик. – Горячая головка. Холодный муж…
Он не договорил. Шурка выбросил вперед руку, и его пальцы сжались на шее секретаря. Как приятно чувствовать кадык врага в собственной горсти!
– Если ты, мразь, хоть одно слово… о моей сестре… или о королеве…
Его остановило спокойное, даже благодушное выражение лица Нессельроде. Тот не бился, не звал на помощь, даже не задыхался. Просто покраснел от натуги и выдувал воздух своим чудовищным носом. Насос, ей-богу!
– Все ваши тайны останутся с вами, но помогите и мне. Дошло до того, что люди Фуше следят даже за руками игроков. Мы не можем ничего передать друг другу. Пустяковая записка с перечнем ставок и та вызывает подозрения!
Бенкендорф уже отпустил шею собеседника, и посетители за соседними столиками, всполошившиеся, было, из-за драки, вернулись к своим разговорам.
– Хорошо, я помогу вам, Карл Васильевич, – выдавил из себя полковник. – Только из ревности к общему делу.
«Ну разумеется!» – секретарь смерил его победным взглядом.
– Я займу для вас триста наполеондоров…
– Четыреста.
«Вот прохвост!»
– Но отдавать вам придется из посольских денег. Ведь у меня нет.
По умильной физиономии Нессельроде было видно, что отдавать тот не собирается. Обещал сохранить тайну – этого достаточно. Шурка поник.
– Услуга за услугу, – секретарь наклонился вперед. – Раз уж мы теперь друзья…
«Храни Боже!»
– Думаю, вам полезно знать. Вы ищите человека, который поддержит непосредственную связь между двумя императорами…
Осведомленность делала секретарю честь.
– Вы перебрали любовниц Бонапарта. Но тщетно, – продолжал Карл. – Дюшатель подходила по всем статьям. Выдержана. Скрытна. Говорят, умна. А мальмезонские прятки от Жозефины – прекрасная школа. Но нет. Наполеон ей не доверяет.
Бенкендорф уставился на секретаря ненавидящим взглядом. Опять этот выскочка знал больше него!
– Ход с Савари тоже выглядел удачным. Она, не вызывая подозрений, может отправиться к мужу в Петербург. Ее кандидатура обсуждалась, но была отвергнута из-за связи с оппозиционными салонами. Остра на язык. Несдержанна. Лишена уважения к императору. Вы верно сделали, что покинули ее.
Шурка не предполагал, что его хаотичные действия можно уложить в систему и даже найти им логические объяснения. Каждый судит по себе.
– Единственная ошибка – графиня Висконти. Любовницу Бертье никогда не пошлют в Петербург. К тому же она итальянка. А между тем все это время у вас перед носом маячил правильный ответ.