— Тихо, тихо, — женщина обеими руками схватилась за живот и с усилием поднялась со стула. Лакей увидел, что вся ее юбка мокра.
— Началось. Воды отходят, — прошептала она. — Зови Марфу.
Горничная опрометью вылетела в уборную, подхватила госпожу под руки и повела за собой в гардеробную. Эта комната, выстроенная из дубовых панелей, представляла из себя ни что иное как огромный шкаф, в котором можно было свободно гулять среди рядов деревянных манекенов с надетыми на них платьями.
Лучшего места для тайных родин и представить нельзя. Шкурина заперла дверь, усадила госпожу в кресло. Като схватила из коробки шерстяной чулок и вцепилась в него зубами. Если дела пойдут хорошо, то все кончится через пару часов, а то и раньше. Это только по первому разу рожать долго.
Из детей Екатерины выжил лишь Павел. Дочь умерла через месяц после появления на свет. Остальные — выкидыши. Като и сейчас была уверена, что ребенок родится мертвым. Носить плод, затянувшись в корсет — лучший способ вызвать преждевременные схватки. Но черт возьми, как не вовремя!
Она понесла после возвращения Гришана из армии. В те безумные ночи, когда они не знали, как насытить друг друга и придумывали тысячи новых способов показать свою любовь.
Теперь приходилось платить.
Поначалу Екатерина не предала тревожным задержкам значения. Мало ли плодов она вытравила пижмой? Думала, что ей теперь вовек не рожать. А вот на тебе, здоровая телятина! От большой любви большие неприятности.
Ребенок оказался на редкость крепким. В отца. Цеплялся за жизнь, ничто его не брало: ни лимонные клизмы, ни уксус стаканами перед сном. Корсет спровоцировал роды на две недели раньше срока. И только.
— Малыш крупный. Вам будет тяжело, — сказала Марфа. — Как назло, народу сегодня во дворце пропасть. Воскресенье. Всюду ходят, нос суют. Не ровен час…
В дверь поскребся Василий.
— Марфа, слышь ты, где у тебя дома кубышка с рублевиками и государыниными подарками запихнута?
— Под половичку в кладовой, а что? — Отозвалась горничная, не понимая, к чему клонит муж.
— А ничего, — огрызнулся он. — Доглядывай за Ее Величеством. Потерпите, голубушка, — обратился он через дверь к Като. — Скоро никого во дворце не останется. Ну, помогай Бог!
И с этими словами Шкурин скрылся из комнаты.
— Никак пить пошел? — Всполошилась Марфа. — Зачем бы ему знать про рублевики? Эй, Ирод, ты мне должен был воду принести, полотенца…
Но Василия уже не было рядом.
На памяти Екатерины Шкурин дважды допивался до креста и приходил к Марфе почти что голый. Бедная баба не решалась в таких случаях даже ругать подлеца. Живой и слава Богу!
Держа Като за руки, горничная вся извелась, не зная, чего больше боится. Того ли, что ее хозяйка раскричится и будет раскрыта. Или того, что окаянный муж пропьет последние деньги?
Однако Василий учудил нечто гораздо более жуткое. Смысл его последних слов стал ясен, когда через час за стеной по коридору с топаньем и свистом пробежала кампания пажей.
— Пожар! Пожар! Дом Шкурина горит! Идемте смотреть! — Кричали они.
— Пожар? — ахнула Марфа.
— Горим! Ай, мамочки! — Екатерина взвыла, как раненый тюлень и, натужившись в подкативших схватках, извергла из себя нечто скользкое и мокрое. — Марфуша, не бросай меня! Я вам новый дом куплю…
Но потрясенная всем происходящим горничная и не думала оставлять ее. Дрожащими руками она перерезала пуповину и, завернув младенца в чистое полотенце, принялась обмывать госпожу. Обе были уверены, что о ребенке уже позаботился Бог. Каково же было их удивление, когда из шляпной коробки позади них, куда Марфа сгрузила дитя, раздался тоненький требовательный плач.
— Этого еще не хватало!
Женщины в испуге обернулись.
— Жив, — горничная извлекла младенца на свет. — Мальчик. Глядите, какой здоровый!
Она готова была умилиться, но Като в ужасе взирала на подарок судьбы.
— Что нам с ним делать? — от испуга у нее голова шла кругом. — Марфа, а ты не можешь ненадолго забрать его к себе? Пока мы тайно не найдем кормилицу?
— Мой дом горит, — напомнила горничная. — Какое-то время нам с Василием придется жить во дворце с остальными слугами.