Ради братий своих… (Иван Федоров): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Гляди, Ванятка, гляди. Здесь по велению государя будет новый Печатный двор. Вот тут, — Федоров протянул руку, — будет словолитня. А тут — палата с большими окнами и высокой крышей, в ней поставят печатные станы. Вот здесь разместится правильная палата. Сюда будут приносить читать первые печатные листы, чтобы ни одна ошибка в книгу не проскочила…

Заслушавшись, Ваня уже видел перед собой высокие красивые терема с крышами, расписанными голубой, красной, зеленой красками. Совсем такие, как в сказках…

— Все это будет, — продолжал отец. — Вот сойдет снег, придут сюда мастера и начнут строить…

— Тять, есть хочу, — снова вспомнил Ванятка.

— Прости, сынок, замечтался. Пойдем домой. Мать нас уж заждалась, наверно…

Первая из первых

ень 19 апреля 1563 года начался в Москве как обычно. С восходом солнца отправилась по домам ночная стража. Потянуло запахом парного молока и теплого хлеба. Мычанье коров и блеянье овец смешалось со скрипом тележных колес. Город проснулся и начал свою трудовую жизнь. Глухое тюканье плотницких топоров слилось со звонким перестуком кузнечных молотов; звонко зацокали копыта по бревенчатым мостовым, но никто не знал и не мог даже думать, что три столетия спустя потомки будут вспоминать и говорить об этом дне.

Ранним утром 19 апреля Иван Федоров пришел на новый Печатный двор на Никольской. Пришел торжественный, одетый по-праздничному. Не потому, что то был день его именин, а потому, что начинал он сегодня новое серьезное дело, готовился к которому вот уже целых десять лет.

Федоров пришел раньше обычного, но еще раньше пришли помощники и ученики. Молча они ждали его у крыльца, греясь на теплом весеннем солнце, — Петр Тимофеев, подмастерье Андроник Невежа и совсем юный, недавно присланный Макарием, безусый Никифор Тарасиев.

— С праздником, мастер!

— Спасибо, други. Не мой, наш праздник. Сегодня начинаем дело государевой важности. Дело непростое…

А было так. Недели три назад подлетела с криками «Гой-да!» к Печатному двору ватага конных — новый царский любимец Алексей Басманов с дружками и слугами. Сам с плеткой в руках, в зеленом бархатном кафтане, шитом серебром, в зеленых сафьяновых сапожках — под каблуком яйцо прокатить можно, а носы кверху крючком загибаются. Оттолкнул Андроника Невежу:

— Где мастер?

И прямо в литейную, где Федоров с Тимофеевым новый шрифт готовили. В избе было душно, пахло горячим металлом, натужно гудел раздуваемый горн. Басманов вошел и как хозяин уселся среди избы на табурет. Федоров только-только выхватил из горна большую металлическую ложку с расплавленной смесью свинца и сурьмы.

— Посторонись, боярин! Обжечь ненароком могу…

Разлил жидкий металл по формочкам, отложил ложку, вытер пот со лба и только тогда подошел к Басманову:

— Прости, боярин. Литье — дело срочное, промедления не терпит.

— Ловко работаешь, Федоров. Тебе бы не буковки, а пушки лить.

— Может, и такое время придет, боярин. Только то, что буковки по миру разнесут, того ни пушками, ни саблями не убьешь…

— Смотри, Иван. На язык ты больно остер, а вот как государев наказ исполнишь?

— С великим старанием и божьей помощью, боярин…

— Повелел царь и государь наш тебе и клевретам твоим не мешкая приступать к печати книги «Апостол» для храмов вновь обретенной земли Полоцкой. Да так печатать, чтобы стыдно не было за книгу эту перед иноземцами…

Федоров поклонился в пояс:

— Спасибо за честь, боярин. Государев наказ исполним с великим бережением. Видишь, боярин, как получается — хоть и брали город пушками, а без слов книжных обойтись нельзя…

— Язык попридержи, Федоров! Смотри, может, и по-другому встретимся… — Огрев плеткой по спине ни в чем не повинного Никифора, Басманов бешеным шагом заторопился к воротам. И опять с криками «Гой-да!» полетела ватага по Никольской, топча конями зазевавшихся прохожих.

Три недели печатники лили, шлифовали, подчищали новые литеры, готовили краску, резали узорные заставки на твердых самшитовых досках: широкие — для начала разделов, узкие — для начала глав.

Наконец наступил день 19 апреля, когда все было готово к набору и печати первых листов книги.

Триста пятнадцать дней длилась работа. Печатали лист за листом, напряженно приглядываясь, чтобы не было ошибок, чтобы ровно, как на государевом смотре, стояли буквы и строчки, чтобы яркой киноварью горели инициалы — заглавные буквы в начале главы.

За стенами Печатного двора незаметно пробегали недели. У царя Ивана Васильевича родился сын Василий и, прожив шесть месяцев, умер. Боярин Морозов от имени русского государя подписал перемирие со шведами. Приезжали в Москву послы польского короля Сигизмунда и, не добившись желаемого перемирия, вскорости уехали. События проходили мимо Печатного двора, не волнуя, не трогая его мастеров. И лишь последний день 1563 года оставил след в истории русской книги и сыграл свою роль в жизни самого Федорова.

В этот день умер митрополит Макарий. Два месяца не вставал с постели маленький худенький старичок с большой головой. Умирал он медленно. Угасал, сознавая, что расстается с жизнью. Не было сил двигаться, но мысли рождались здравые и ясные. Чуть ли не через день гонял послушников на Печатный двор: проведать, как идут дела. Так, в заботах, и уснул навечно поутру 31 декабря книголюб, главный радетель печатания книг в России. Хоронили Макария в Успенском соборе Кремля — главном соборе государства. Все эти дни Федорова мучило, как же будет дальше, кто теперь поддержит его, кто поможет советом, добрым напутствием, вниманием. Конечно, рассуждал он, хуже будет или лучше — бог ведает, а как — покажет время. Запретить же печатать книги уже никто не сможет…