Комитета (Особый комитет при ГКО СССР был создан в 1945 г. для организации вывоза из Германии в СССР обусловленных Ялтинскими и Потсдамскими соглашениями трофейных ценностей. - Прим. ред.) при Государственном комитете обороны СССР в Германии. Они приезжали к нам чаще всего на выходные дни. Мы вместе гуляли, куда- нибудь ездили или ходили в кино. Во время одной из таких поездок неожиданно обнаружили, что всего в 10-12 км от Бляйхероде проходит граница советской и английской оккупационных зон. Она представляла собой межу, обозначенную довольно витиевато натянутой на протяжении сотен километров колючей проволокой. Ни часовых, ни какой-либо охраны мы не увидели. Немцы, да и все желающие без всяких пропусков и разрешений могли свободно проходить из одной зоны оккупации в другую.
В Бляйхероде находились два кинотеатра с просторными, хорошо проветриваемыми залами. Мы обычно ходили в кинотеатр «Капитол». Два ряда мест в центре предназначались для советских офицеров и их семей, и только после начала сеанса эти места разрешалось занимать немцам. Первый раз я пришла с родителями на фильм «Девушка моей мечты» с актрисой Марикой Рокк. Поскольку сеанс был вечерним, а мне исполнилось только 11 лет, немец, стоявший у входа, пускать меня не хотел, на что я с возмущением сказала: «Как это! Мы победители и нас не пускают?!» Он, видимо, понял и всегда с улыбкой пропускал меня. Кинофильмы сменялись каждые три дня. Запомнились немецкие ленты «Карнавал любви» и, особенно, «Сердце должно молчать» - фильм из жизни энтузиастов-медиков, врача- рентгенолога и его помощницы. Иногда перед началом сеанса выступала пожилая немка, быстро и ловко отгадывавшая желания публики и исполнявшая ее различные задания. Это напоминало выступления знаменитого Вольфа Мессинга в Москве.
В свободное от поездок время мы с Ниной Тверецкой ходили в бассейн. Там я научилась плавать. Учитель, пожилой симпатичный немец, надевал на нас пробковые пояса и очень смешно показывал, какие движения мы должны выполнять.
Отец старался уделять мне по возможности больше времени, словно стремясь наверстать упущенное за прошедшие годы. Мы много разговаривали с ним - о прочитанных книгах, о кинофильмах, иногда он приносил с собой какие-то угощения. Конечно, я не знала, в чем состоит его работа, понимала лишь, что он занят чем-то важным. Я всегда ждала его прихода домой. С ним было интересно, а главное - я чувствовала в нем силу и надежность.
Живя в Германии, мы иногда посещали увеселительные заведения типа баров. Там обычно бывало много немцев. Они сидели весь вечер, танцевали и пили, в основном пиво и шнапс. Однако русскую водку любили больше всего. Но вот что важно: пьяных не было. Ни одного нетрезвого немца мы ни разу не видели. Видимо, люди хорошо закусывали и умели вовремя остановиться.
Не помню, чтобы отец в Германии охотился. Скорее всего - нет, на это просто не было времени. Тем не менее 20 июля 1946 г. Военно-охотничье общество Группы советских оккупационных войск в Германии выдало ему охотничий билет и соответствующее удостоверение. Тогда же за отличную работу его премировали ценным подарком - охотничьим ружьем фирмы «Зауэр».
6 августа родители отмечали 15-ю годовщину свадьбы. Собралось много гостей, в основном сослуживцы отца с женами. Приехали и Маргарита Ивановна с Адрианом. Праздновали торжественно, весело, на столе стояло множество вкусных блюд и напитков. Вдруг среди гостей мама увидела того самого сотрудника НКВД, который в 1939 г. в Тимирязевском музее уговаривал ее стать «информатором», но получил категорический отказ. Мама узнала его сразу. Он подошел к ней, поцеловал руку, сказал приятные, теплые слова и, конечно, не вспоминал об их первой встрече. На вопрос мамы: кто этот человек? - отец ответил, что он работает в советской военной администрации Бляйхероде. Мама не решилась рассказать мужу об обстоятельствах своего знакомства с ним, опасаясь, что это может навредить семье. Она тогда подумала, что, возможно, он приставлен к отцу, чтобы следить за ним.
Эта неожиданная встреча испортила маме настроение, хотя незнакомец был очень любезен. Я тогда, конечно, ничего этого не знала и не замечала. Помню шумное оживление. Тосты следовали один за другим. Только заполночь все разошлись.
Во время нашего пребывания в Бляйхероде туда приехала правительственная комиссия во главе министром вооружений СССР Д.Ф. Устиновым, который объявил сотрудникам института «Нордхаузен» о принятом решении свернуть работы в Германии и продолжить их в Советском Союзе. Проведение экспериментальных пусков ракет «ФАУ-2» также переносилось на территорию нашей страны. 9 августа 1946 г. Д.Ф. Устинов подписал приказ, согласно которому отец переводился на работу начальником отдела № 3 НИИ-88 и назначался главным конструктором изделия № 1. Государственный союзный НИИ реактивного вооружения (НИИ-88) был создан в подмосковном Калининграде приказом Д.Ф. Устинова 16 мая 1946 г. на основании постановления Совета министров СССР от 13 мая 1946 г., предусматривавшего небывало широкое развитие работ по ракетной технике в СССР. Директором института назначили генерал-майора артиллерии Л.Р. Гонора, главным инженером - Ю.А. Победоносцева. Институт создавался как головное предприятие страны по ракетному вооружению. А под изделием № 1 подразумевалась баллистическая ракета дальнего действия (БРДД) типа «ФАУ-2».
Началась подготовка к отъезду. Составлялись отчеты о проделанной в Германии работе, собирались в дорогу советские специалисты. Стали готовиться и мы с мамой. 1 сентября начинались занятия в школе, мне не хотелось опаздывать, тем более что и приезд отца в Москву планировался на осень 1946 г. Вместе с тем, из живших в Бляйхероде семей мы уезжали в числе первых. Другие жены решили дожидаться своих мужей. И мы, наверное, могли бы еще остаться, но этого не хотела мама. Не хотела потому, что в Германии во взаимоотношениях моих родителей наметился раскол. Об этом я узнала много позже, когда повзрослела и стала способна понимать произошедшее. Случилось то, что, казалось, не должно было произойти: муж и жена, любящие друг друга, разлученные волей рока на восемь долгих лет, вновь стали
жить вместе под одной крышей, однако, к огромному сожалению, радости и удовлетворения эта долгожданная совместная жизнь не принесла. Отец был всегда безумно занят, он «дорвался» до любимого дела, отдавался ему безоглядно и, конечно, очень уставал. Мама же, привыкшая работать с утра до ночи, здесь изнывала от бездействия и, главное, от одиночества. Она видела мужа урывками, ей не хватало его внимания и заботы. Поговорить, поделиться было не с кем, и она доверяла свои мысли и чувства дневнику: «Да, поистине не умею я быть домашней хозяйкой, ничего не представляющим собой как «Я» человеком и просто женой. Многие скучающие здесь жены называют себя «спальными принадлежностями» своих мужей. Видимо, это главное, что отличает меня от них. А как хочется немного тепла, заботы и ласки...» Мама вспоминала, что люди, бывавшие в нашем доме, сочувствовали ей, жалели, и от этого становилось еще тяжелее. И потому, сославшись на то, что начинаются занятия в школе, а у нее уже закончился отпуск, она объявила, что мы должны уехать. Знакомые, друзья убеждали ее остаться, но она чувствовала, что так будет лучше для всех. В последних числах августа отец привез нас на машине - с Фишером за рулем - из Бляйхероде в Берлин и посадил в военно-