— Таня, зачем ты взяла плеер у меня из стола? — прозвучал её вопрос, когда девятый «б» вновь собрался в классе по окончании других уроков.
— А почему вы решили, что это я? — слова Серебряковой звучали, как вызов. По её внешнему виду сразу становилось понятно: никакого плеера из учительского стола она не забирала.
— Разве это не ты?
— Обыщите! — Таня вывалила на парту содержимое своей сумки. Учебники и тетради полетели на пол. Плеера среди них, конечно же, не было.
— Кто взял плеер из моего стола? — этот вопрос Елены Михайловны теперь был обращен ко всему классу.
Ученики упорно молчали.
Затянувшееся молчание неожиданно нарушил Пятиэтажный.
— Есть тут у нас один любитель по чужим сумкам лазить! — воскликнул он, вскакивая со своего места. — Вот сейчас мы его и проверим.
Он подбежал к Панову.
— Пятнов, не смей! — крикнула на него Елена Михайловна. — Немедленно вернись на место!
Однако Пятиэтажный откровенно проигнорировал её требование.
— Ну-ка, покажи свою сумочку! — ехидно процедил он, склонившись над Пановым.
— Попробуй взять, — ответил тот, ухватившись за свою сумку.
— А ты попробуй удержать! — крикнул ему в лицо Пятнов и, неожиданно ударив Панова в лоб, вырвал сумку из его рук.
Похоже, план Серебряковой сработал. Она поставила сво ей задачей разорвать-таки эту порочную связь между молодой учительницей и взятым ею на поруки учеником. А заодно ей хотелось отомстить Панову. Его холодные слова, произнесённые тогда, двумя неделями раньше, вечером в подъезде: «Ну и что!», которые прозвучали в ответ на отчаянное Танино признание: «Я же люблю тебя!», — так и врезались стальной иглой в её память. Может, место и время для подобных объяснений оказалось не слишком удачным, но это же не повод, чтобы отвечать столь грубым и откровенным отказом. А Таня не привыкла, чтобы ей отказывали в столь однозначной форме. Желание отомстить зрело в ней все последующие дни, пока не представился удобный случай выставить любимчика учительницы подлецом.
Пятиэтажный со своей прямолинейностью вписался в коварный план Тани как нельзя лучше, хотя он и не был посвящён в него. Теперь, оттеснив Панова к стене, Пятиэтажный активно потрошил его сумку, расшвыривая во все стороны учебники и не обращая внимания на крики Елены Михайловны.
— Ничего нет! Даже странно, — выдавил из себя неестественное удивление Пятнов. — На, забери свои шмотки и не плачь!
Он кинул сумку перед Пановым на стол.
В это время дежурная по классу обнаружила в мусорном ведре остатки плеера, и на стол классной руководительницы легли кусочки пластмассы и кучка магнитной ленты.
— Вот этот плеер, — растерянно произнесла она.
Ребята в классе хором ахнули.
— Кто это сделал? — не скрывая недоумения, спросила Елена Михайловна. Действие совершившего этот поступок ученика не поддавалось никакому разумному объяснению.
А Панова в этот миг словно подменили. В последнее время тихий, спокойный и малословный, он, казалось, не был способен на явную агрессию. Но теперь глаза Алексея налились кровью, и он ринулся прямо через парты в сторону Халикова.
— Ведь ты знаешь, Халява, кто это сделал! — проревел он. — Ты всё знаешь! Колись, гад!
Далее в классе всё смешалось: визг девчонок, крики учительницы, матерная ругань ребят и потасовка. Панов всё-таки пробился сквозь заслон Пятиэтажного и теперь изо всех сил тряс Халяву за лацканы пиджака, словно пытаясь вытряхнуть его из школьной формы.
— Я ничего не знаю! — раздавался истошный крик Халявы. — Шурик, спаси!
Но его слова не оказывали на Панова никакого действия. Он только ещё активнее тряс Халикова за пиджак, периодически награждая его пощёчинами.
Пятиэтажный прыгнул на Панова и буквально повис на нём, пытаясь освободить Халяву.
— Кажется, уже пора вызывать милицию! — выкрикнула Таня и исподлобья глянула на Елену Михайловну. — Ну что же вы медлите?! Или вы считаете, что Панову действительно всё можно?!
Елена Михайловна молчала. Она даже не взглянула на Серебрякову. С нескрываемым испугом она смотрела сейчас на трёх ребят, которые сцепились в углу класса.