Вольные упражнения (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты сам знаешь, — ответила Серебрякова.

И в этот момент в классе появилась Елена Михайловна.

Ребята, толкая друг друга и спотыкаясь о стулья, кинулись рассаживаться по своим местам.

— Ну всё, Серебрякова, готовься к отплытию, — сквозь зубы процедил Панов.

Таня ещё какое-то время стояла по центру класса, потом не спеша села за свою парту.

Елена Михайловна решительным шагом подошла к окну.

— Какой ужас, — прошептала она и схватилась за голову.

Класс безмолвствовал. Все ученики до единого си дели, боясь пошевелиться, и ждали, что сейчас скажет классная руководительница.

Елена Михайловна долго стояла, глядя в окно, а потом повернулась к классу и вместо банального вопроса: «Кто это сделал?» — совершенно неожиданно начала рассказывать ребятам про свою молодость, свои школьные годы, свою самую первую любовь к молодому и талантливому учителю физики, который пришёл тогда преподавать в их школу. Она словно забыла о том, что должна вести очередной урок или как минимум разобраться с тем хулиганом, который прицепил на дерево этих кукол. Елена Михайловна продолжала свой рассказ о том, как трепетало её сердце, когда учитель подходил к её парте. Как путались в голове её мысли, когда он спрашивал у неё урок, о том, как она переживала и не находила себе места, когда он внезапно заболел. Как она решилась однажды на необдуманный, отчаянный поступок: написать ему письмо, признаться в своих чувствах. Закончилась эта история первой любви весьма прозаично: беседой в кабинете директора с родителями совсем юной тогда ещё Лены.

Мягкий тихий голос Елены Михайловны плыл над головами ребят и окутывал их, подобно утреннему туману. Слова учительницы вовсе не были назидательными. Она просто рассказывала классу историю своей молодости так, словно перед нею сидела сейчас её лучшая подруга, от которой у Елены Михайловны не было секретов. Может быть, именно из-за такой доверительности ученики затаили дыхание, боясь пропустить хоть слово классной руководительницы. Даже развалившийся на задней парте Шурик Пятиэтажный умолк и смотрел на учительницу.

— Мне тогда было столько же лет, сколько вам сейчас, — добавила она. — Вскоре после того разговора в кабинете директора учитель физики был переведён преподавать в другие классы, и встречались мы с ним очень редко. Лишь иногда между уроками в коридорах я видела его, и он со мною тогда вежливо и официально здоровался. А я чувствовала, будто что-то умерло внутри меня после той беседы. Или что-то должно было родиться — и не родилось. Хочу признаться, что с тех пор я никогда больше так не любила. Ни один человек не вызвал более во мне таких чувств, как тот учитель физики. Всё, что случалось со мною потом: и скоротечные романы в институте, и неудачный, непродолжительный брак — всё мне казалось каким-то искусственным, а любовные чувства — лишь жалкой пародией.

Ученики сидели, потрясённые искренним рассказом учительницы. Они даже забыли о куклах, которые всё ещё висели на ветке перед окном и ударялись друг о дружку, покачиваясь от небольшого ветерка. Десятки глаз были устремлены сейчас на Елену Михайловну.

— Для чего я вам всё это рассказываю? Вы сейчас молоды, активны, и я хочу лишь предупредить вас, что подобное может приключиться с каждым. Поэтому подумайте: если вы сегодня решитесь поломать чью-то судьбу, то знайте, что кто-то может завтра поломать вашу. В этой жизни всё взаимосвязано, и если вы кому-то всё же решитесь сделать больно, то вы сами этим дадите действие такому закону, — голос учительницы дрожал и временами срывался, но её слова проникали в душу каждого, кто сидел в эту минуту в классе.

В какой-то момент Тане стало не по себе. Всё, что говорила сейчас Елена Михайловна, имело к ней самое прямое отношение. Не в силах больше слушать слова классной руководительницы, Таня выхватила из своей сумки аудиоплеер, надела наушники, включила музыку. Только когда заиграли знакомые ритмичные аккорды зарубежной рок-группы, заглушая голос учительницы, она смогла отвлечься от дурных мыслей.

Этот жест Серебряковой оказался вызывающим. Противостояние её и классной руководительницы достигло-таки апогея.

Закончив свой рассказ, Елена Михайловна попросила Таню немедленно выключить магнитофон и положить его на с тол. Учительнице пришлось три раза повторить свою просьбу, прежде чем Таня услышала её и, выключив плеер, небрежно кинула его перед собой на парту.

Елена Михайловна молча забрала аппарат и положила его в ящик стола.

— Можете отдыхать, — произнесла она, обращаясь ко всем. — Урока сегодня не будет.

Дверь в коридор за Еленой Михайловной закрылась.

Ребята остались сидеть на своих местах, не шевелясь. Неожиданный рассказ учительницы для многих стал откровением. Если бы классная руководительница накричала на них, вызвала бы виновников к доске, потребовала бы дневники — это произвело бы меньший эффект. Обычная воспитательная мера. Но такое поведение учительницы оставалось необъяснимым, а потому глубоко поразило душу каждого ученика.

Лишь спустя несколько минут загремели стулья, и ребята потихоньку начали покидать класс. Они выходили в коридор робко, по одному, оглядываясь по сторонам, словно совершали что-то непозволитель ное.

Таня осталась в классе одна. Дождавшись, когда последний ученик скроется за дверью, она подошла к учительскому столу и раскрыла ящик. Какой-то момент она смотрела на свой плеер, потом выхватила его из ящика и с размаху ударила им об угол стола. Пластмасса затрещала. Таня отломила от плеера крышку, выхватила кассету и очередным ударом разломила её на две половинки. Магнитная лента кольцами посыпалась на пол.

Подхватив обломки плеера, Таня кинула его в мусорное ведро под раковиной.

Тут неожиданно в классе появился Халиков. Видимо, он забыл что-то на своей парте.

— Ты зачем это, Тань! — вытаращив глаза, воскликнул он, видя, как Серебрякова заталкивает ногой обломки плеера на дно ведра. — Зачем ты его сломала?!

— Халява, молчи об этом, — сквозь зубы бросила Таня. — Никто не должен этого знать! Слышишь?! Никто!

Она оттолкнула Халикова от двери и выбежала в коридор.

Халиков ещё несколько минут, словно зачумлённый, смотрел на ведро.

«Вот так раз: дорогостоящую японскую вещь — и разбить, — думал он. — Лучше бы мне отдала. И что теперь Елена Михайловна скажет?»

Конечно, не заметить пропажу Елена Михайловна не могла.