— Мне, полагаю, уже нет нужды представляться. — Мужчина поднялся.
Я села ровно, не зная, что делать дальше. Уже знакомый аромат усилился, окутывая пространство незримым облаком.
Сандал.
Тепло летнего дня. Не знойного полдня, но свежего солнечного утра, когда едва-едва показавшиеся из-за горизонта лучи согревают прохладный с ночи воздух.
— Вы Дрэйк… господин, — добавила я.
Я должна быть почтительной. Милой. Готовой угодить. Мало кто любит непокорных рабов, без конца твердил нам Шадор.
И Нордан хочет от меня того же.
— Не надо называть меня господином, — возразил мужчина.
Насколько я могу судить с кровати, Дрэйк примерно одного роста с Норданом, но шире в плечах. Короткие волосы темнее и в неверном сиянии светильника кажутся черными. В карих глазах вспыхивали и мгновенно таяли рыжие искры, словно отблеск неведомого, ускользающего пламени. Привлекательное, располагающее к себе лицо зрелого мужчины, каким обычно юные девушки наделяют своих воображаемых героев в наивных девичьих грезах. Черные брюки, жилет и белая рубашка — верхняя одежда, должно быть, осталась в гостиной.
— Давно Нордан тебя… — мужчина запнулся, вновь оглядел меня, пристально, с тщательно скрываемым удивлением, — купил?
— Сегодня.
— Ясно.
Быть может, следует повторить то, что сказал Нордан? Выказать готовность сделать все, что хозяин потребует?
Дрэйк усталым жестом провел по своим волосам, взъерошив темные пряди.
— Уже поздно, у меня был длинный и тяжелый день, и у тебя, уверен, не лучше. Поэтому разбираться будем утром. Оставайся здесь и спи спокойно. — Мужчина выключил светильник, направился к открытой двери.
Уходит?
— А… а вы? — вырвалось у меня.
Остановился на полпути, обернулся. Слегка приподнятая бровь, вопрос в глазах.
— Я… я хотела сказать, что вы… вы не будете… спать… здесь? — с каждым новым словом мой голос звучал все тише. Не верю, что я действительно спрашиваю, где Дрэйк намерен провести остаток ночи.
Разве мне не все равно?
— В доме полно гостевых спален.
Все равно. Этой ночью меня пощадили, исполнение приговора откладывается. Пусть это лишь жалкая отсрочка неизбежного, но я рада и такой малости. Только даритель ожидает иного и неизвестно, что последует утром за невыполнение приказа.
— Нордан, он…
— Я сам с ним поговорю. В этой комнате тебя никто не тронет. Спокойной ночи, Сая. — Мужчина улыбнулся, сдержанно, уголками губ, и вышел.
Закрыл дверь.
Спустя несколько минут сочившийся из-под створки свет погас.
Я ждала. Тикали часы, отмеряя время по капле. Танцевала за окном ночь, пронизанная лунным сиянием и дыханием слабого ветра. И я решилась. Встала с кровати, подбежала к двери, тихо приоткрыла. В гостиной темно и пусто.
И впрямь ушел. Оставил без присмотра в своих апартаментах незнакомку, рабыню, которую сегодня увидел первый раз в жизни. Не прикоснулся. И даже спокойной ночи пожелал. Странный этот Дрэйк.
Закрыв дверь, я приблизилась к окну спальни, толкнула высокие створки, распахивая их шире. Опустилась на край подоконника, протянула руку наружу.
Казалось, с прошлого раза миновала вечность. Я не решалась обращаться к Серебряной ни во время поездки, ни у Шадора. Ученицам не разрешалось использовать сияние вне стен храма и без руководства наставниц, но все мы иногда баловались в тиши и уединении ночного сада, наблюдая с восторгом, как подчиняются движению мысли и пальцев полупрозрачные серебряные капли, как собираются порой в целые искрящиеся ручейки.