— Почему? — не унималась девушка.
— Он не знал своего дедушку так же, как и его отец, так?
Серафима кивнула, отстёгивая ремни безопасности и с интересом прислушиваясь к голосу атландийца. Она не ожидала, что он будет с ней так откровенен.
— Ты бы любила своего дедушку, не зная его лично?
Честно мотнув головой, Серафима почувствовала укол совести. Она и сейчас с трудом помнила своего родного дедушку, хотя он и держал её на руках. Но детские воспоминания утратили былую яркость, поблекли и чувства. Хотя она продолжала его любить. А тут другая ситуация.
Девушка поспешила за Ходом, который уже спустился в подземный гараж и направился к лифтам. Вне флаера не было холодно, гараж явно отапливался. Фимка прищурилась, закусив губу, и мысленно усмехнулась, рассматривая широкую спину в кожаной куртке. А ведь кто-то утверждал, что ему не интересны её проблемы, а сам сделал всё, чтобы Фиме было комфортно. Даже деньги решил выделить.
— У Мантьяна, по его словам, очень сильная эмоциональная привязка к дедушке, — через плечо рассказывал атландиец, неспешно шагая, чтобы девушка успела его догнать. — Создаётся впечатление, что дедушка его воспитал с детства, а погиб он совсем недавно. Хотя история давняя, да и непростая.
— Я тоже хотела узнать, почему сион Тманг отдал такой приказ. Корректно будет спросить у него лично в интервью? Или не стоит?
— Твоё право, — равнодушно пожал плечами Ход и вошёл в зеркальную кабину лифта. — Только прежде найти в моих хрониках этот инцидент и посмотри заседание Совета Старейшин. Думаю, вопросы у тебя отпадут сами собой.
Фима тяжело вздохнула, думая, что всё, закончились её минуты, когда Ход с желанием отвечал на её вопросы, но когда двери лифта разошлись в стороны, поняла, почему тот замолчал — их встречали земляне. В гостиной находились несколько представителей Федерации, да ещё и корреспонденты.
Глава 11
Каково это вновь стать знаменитостью для местных корреспондентов? Ничего приятного. Так же, как и чувствовать лживое сочувствие представителя Земной Федерации Айзика Эштана. Мужчина имел весьма презентабельный вид, серый дорогой деловой костюм выгодно подчёркивал статную фигуру дипломата с военной выправкой. Ухоженный, лощёный, с гладко зачёсанными седыми волосами Айзик сильно выделялся на фоне высоких брюнетов, хотя и был ниже ростом. Он всячески пытался по-отечески обнять Заречину за плечи, выставить её впереди себя на камеру, рассказывая, что девушку обвинили ложно.
Но стоило ушлому господину Эштану замолчать, как Серафима твёрдо ответила на один из вопросов корреспондента:
— Меня никто ни в чём не обвинял.
Дантэн встал рядом и кивнул, затем с лёгкой усмешкой сообщил изумлённой публике, что девушка пишет диплом о становлении республики, а где как не на Тошане искать первоисточники. Сам же Ход любезно предоставил Фиме допуск к древним хранилищам его Первого Исторического музея. Такого прецедента ещё не было, и корреспонденты принялись осыпать девушку новыми вопросами, не забывая уточнять её мнение по поводу кражи.
— Я к ней точно непричастна, и сион Ход лично высказался по этому поводу весьма категорично, сказав, что республика ко мне по этому вопросу претензий не имеет.
— Конечно, к тому же экспонат был не оригиналом, а всего лишь искусным дубликатом, любезно изготовленным нашим мастером ювелирных дел сионом Варяном Бертом.
Фима в изумлении вскинула лицо на Хода, так как прекрасно знала этого мастера. Ведь именно он автор её тилинга, и это его имя было записано в паспорте девайса.
Дантэн ответил ей очаровательной улыбкой, от которой на его щеках появились ямочки.
— Вы хотите сказать, что госпожа Заречина не задержана, а любезно приглашена погостить у вас?
Айзик так и знал, что Ход и в этот раз выкрутится. Скандала ни одна из сторон не желала. Тем более кража, это уже серьёзнее, чем попытки шпионажа, которые молодой атландиец зарубал на корню. Агенты земляне частенько пропадали, а потом находились погибшими при самых нелепых несчастных случаях. Айзик впервые испугался, что не успеет спасти. Госпожа Заречина оказалась весьма важной персоной. Эштану уже дважды позвонили на её счёт высокопоставленные люди, и теперь, глядя на вполне здоровую и совершенно спокойную девушку, мужчина перевёл дух. Только что-то не верилось, что всё так гладко, как пел атландиец.
— Вы удивлены? — сунул Серафиме чуть ли не в нос микрофон ушлый представитель местных СМИ, и девушка вздрогнула, рассеянно рассматривая чёрный предмет перед своим лицом.
— Я? — изумлению не было предела, как в принципе и злости. Удивлена ли она? Конечно. Ведь она была уверена, что в музее оригинал. Хотя могла бы и догадаться, что Ход так просто не дал бы что-то украсть у себя. Да и предположение Матвея о провокации не было лишено смысла. Атландиец мог специально выставить украшение. Он же прямым текстом спросил её, почему именно такой дизайн тилинга она выбрала. И, возможно, ловушка захлопнулась, а вор увез с собой сыр, чтобы положить его в другую мышеловку. — Да, я удивлена, — тихо отозвалась девушка.
— Я подтверждаю, что сиара Заречина не задержана, а моя гостья, — меж тем продолжал Ход. — А что по поводу кражи, не переживайте, всех подозреваемых уже арестовали и допрашивают. Скоро вы всё узнаете от представителей следственного комитета, который будет возглавлять сион Тманг. Он завтра прилетит. Сейчас на Урнасе ночь, и вы понимаете, что сиара Заречина устала от выматывающего перелёта. Надеюсь, вы удовлетворены и оставите мой дом.
В конце Ход был очень убедителен. Он уже не просил, а приказывал. Репортёры хоть и были профессионалами своего дела и желали побольше узнать для своих каналов, но секретарь Глаб напомнил где выход, и вскоре в гостиной остались лишь представители посольства Земной Федерации.
— Госпожа Заречина, вы уверены, что являетесь именно гостьей сиона Хода, и он вас не силой удерживает здесь?
— Сион Эштан, ваши слова звучат как обвинения.
Эштан замотал головой, выставляя руку и останавливая атландийца.
— Сион Ход, я вас знаю не первый год, и прекрасно осведомлён о вашей манере убеждения. И если вы запугали госпожу Заречину, то я это выясню, — Айзик уверенным движением развернул девушку за плечи к себе лицом и стал внимательно вглядываться, ворчливо общаясь с атландийцем, словно Фима несмышлёный ребёнок, не умеющий даже говорить за себя. — Слабо верится, что она здесь гостья. Посмотрите на её измождённый вид.
Ход усмехнулся и встал за спиной у Эштана, через его плечо, рассматривая Симу. Та покраснела от злости, но продолжала молчать, хотя мысленно уже раз тридцать наорала на хитрого интригана. Искры так и летели из её глаз, и атландийцу было приятно, что девушка всё ещё держалась, хотя давно могла сознаться и про клятву, и про его запугивания.