***
Любое ученичество строится на доверии ученика своему наставнику. Дантэн устало выдохнул, не зная, чего, собственно, ожидал от Серафимы. Сопротивления? Борьбы? Всё сложилось слишком гладко, не так, как это себе представлял Ход, поэтому и приготовил документы на гражданство заранее, без согласия девушки, нарушая мыслимые и немыслимые моральные и писаные законы республики. У него была цель, и первый пункт оказался пройден. Сима доверяла ему больше чем своим. Он видел это по её глазам, чувствовал в эмоциональном плане. Напугана она была до крайности, но тем не менее выбрала его своим заступником, казалось бы, интуитивно. А значит, он сделал правильную ставку.
Но откуда эта тревога в душе, словно его обвели вокруг пальца? Да, она дала клятву, хотя испугалась его предупреждения, но всё равно решилась. А затем обозвала за глаза, выплёскивая свою злость слезами, и сейчас забылась сном в его кровати. Странная личность: в её устах любое ругательство звучит как комплимент. Слово «хам» ласкало слух. А козлом стал, потому что целуется лучше землянина. А это её вампир! Дантэн полюбопытствовал по поводу этого мифического существа, олицетворения сексуальности и неописуемой красоты, неиссякаемый источник вдохновения авторов Федерации и идеал мужественности большей части женских сердец Земли. Сплошные достоинства, одни плюсы.
Она явно что-то задумала? Ведь должна же понимать, что клятва внесёт много проблем в её жизнь, не глупая. Отречься не посмеет — поверила, что он её убьёт, рассказывать тоже не станет.
Погладив подушечкой большого пальца свои губы, Дантэн терялся в догадках. Желание иметь ученика угнездилось в его душе, и это один из этапов его совершенствования как Сильнейшего. Вот только он не замечал за собой стремления прикасаться к кому бы то ни было. Даже объятия старика порой раздражали, а тут руки сами так и тянусь потрепать шоколад её волос. Да и с поцелуем он сглупил. Как блажь какая засела. Он мог бы просто обнять её, но хотелось разозлить. Хотелось, чтобы она возненавидела его, но чтобы он ни предпринимал, злость и ненависть вспыхивала у кого угодно, только не у Симы. Она словно смотрела на него через другую призму, не через ту, что была у остальных землян.
От мыслей атландийца отвлёк звонок тилинга. Это был Иорлик, словно почувствовавший, что о нём только что думал молодой Сильнейший.
— Я слушаю, сион Тманг, — мягко и уважительно изрёк Ход, поклонившись бывшему наставнику.
— Мальчик мой, — с нажимом начал омер, — ты же понимаешь, что девочка не виновна.
— У меня есть все доказательства обратного, но я прекрасно понимаю, что это всего лишь подстава. Мне нужен доступ к записям Ларнака.
— А то у тебя их нет, — ворчливо отозвался Тманг, насупив седые брови.
— Нужно ваше разрешение.
— Я даю тебе разрешение на синхронизацию с системой Ларнака, — чуть жёстче отозвался Иорлик, — только верни девушку на Урнас.
Ход вновь стал холодным и отчуждённым. Старик слишком стал забываться, он не имел права что-либо предъявлять Дантэну. Он давно не глава республики, а равный. Член Совета Сильнейших и только. Сомнения, поселившиеся в душе Тманга, начинали давать ростки. И Ход не собирался упускать это из вида. Пора было поднять вопрос на Собрании об отстранении Тманга. Не зря тот не раз жаловался на своё состояние. Видимо надеяться на лучшее уже не приходится.
— Как только закончим с формальностями, — официально отозвался омерак, внимательно рассматривая недовольное лицо бывшего наставника на экране тилинга. — Представитель Федерации уже ждёт нас в моём кабинете.
— Не затягивай, как в тот раз. Мне потом с Айзиком ещё работать, — опять приказ, опять неприкрытая злость.
Что-то неважное творилось со стариком. Да и сколько бы ни отгонял эту мысль, но Дантэн помнил страх в глазах старика, когда он смотрел на него на стадионе. Тманг боялся его, потому и злился, как слабый на более сильного.
— Я постараюсь побыстрее, — непоколебимо заверил его Дантэн, усмехнувшись напоследок.
И лишь когда кабинет погрузился в тишину, рассмеялся. Значит, опять работать придётся с Айзиком Эштаном. Этот прожжённый политик всегда выворачивал любое событие на пользу Федерации, даже если та совершенно не причастна к случившемуся. Скользкий тип. Хорошо, что Сима приняла его предложение. Такой раздавит её, потом проглотит и не подавиться.
Звездолёт встал на орбиту Тошана, поджидая, когда откроют проход для него. Ход задумчиво разглядывал свою родную планету, размышляя о делах. Будить Симу не хотелось: она так сладко спала, да и знал атландиец, что девчонка много работала, словно пыталась объять необъятное. Её было интересно зарождение республики, а ещё совсем древние хроники о взаимодействии Атланды с другими цивилизациями. Она упорно что-то искала там, хотя записи делала крайне редко, лишь изучала. Засиживалась допоздна, порой дремала, пока робот-помощник не выставлял её за дверь перед самым закрытием библиотеки. Она спешила, старалась написать качественный и вызывающий живой интерес диплом.
Серафима даже углубилась в изучение строения ДНК. А оно отличалось, у атландийцев было на три пары хромосом больше, чем у землян, а всё рептилоиды со своими генами. Возможно, земляне бы выглядели именно так, как и атландийцы, были бы кареглазыми, высокими и с более активным мозгом. Но везде есть это вездесущее 'но'. Слишком много воды утекло, а время не любит поворачиваться вспять.
Тилинг на руке Дантэна завибрировал, пришло сообщение, что пропуск получен. Пора было будить Симу. Переведя взгляд на землянку, Ход с удивлением столкнулся с её задумчивым взором невероятно серых глаз. Зрачок ещё был узкий, девушка явно не проснулась до конца. Тем забавнее смотрелись на сером фоне радужки её глаз острые иглы зелени, как лучики холодной звезды, расходившиеся от чёрной сердцевины в стороны.
— Нам пора, — тихо шепнул Ход, мягко улыбаясь.
Странно, что он не почувствовал её пробуждения, да и сама девушка не подавала признаков, лежала притаившись. И лишь когда атландиец встал, Серафима расслабилась и села на кровати, чувствуя холод на бедре, в том месте, где лежала горячая, узкая, с длинными пальцами ладонь Дантэна. Она проснулась от вибрации, а когда открыла глаза, чтобы отключить будильник на комфоне, поняла, что это не он, а гаджет Хода сработал. Хотя её собственный тилинг вновь занял своё место на левой руке. С любовью погладив золотые завитки украшения, девушка улыбнулась изумрудному браслету. Вернул. А она думала, что его забрали надолго, а тут даже соскучиться не успела. Но, видимо, атландиец что хотел — сделал. И теперь неизвестно, какие ещё секреты таил в себе инопланетный гаджет.
Потянувшись, Серафима зевнула и, разминая плечи, направилась улыбаться. Сон пошёл ей на пользу. В голове хоть и была лёгкая муть ото сна, но соображала девушка здраво и была готова бороться за свою свободу. Даже идти против Системы, любой, которая захочет её сломить, теперь-то она знала, что у неё всё получится. Откуда взялась эта уверенность? Наверное, когда она увидела Хода, сидящего рядом на кровати и задумчиво глядящего в иллюминатор, который затопило от синевы голубой планеты Тошан. Она видела, как светятся тихой грустью его глаза, чувствовала его ладонь на своём бедре и спокойно воспринимала его близость, все его колкости и скверный характер забылись. Ненадолго, нет. Но в тот миг она о них не вспоминала.
Сам Дантэн виделся Фиме самым безопасным вариантом выхода из сложившейся ситуации. И она даже разложила всё себе по полочкам в голове.
Во-первых, как бы ни был он красив, а красив он был (тут чего греха таить, обманывать себя Фима не собиралась, особенно после того что увидела пару минут назад), но его хамство убивало в девушке любые ростки влечения, превращая их в колкие шипы самозащиты от энергетических вампиров.
Во-вторых, сам Дантэн в ней не видел женщину, только лишь объект своих исследований, а может и экспериментов, это не суть. То есть если вдруг пункт первый даст сбой, девичья гордость вспомнит, что Ход не любит землян, и снова заработает пункт первый.
В-третьих, зная законы республики, можно было выдохнуть. Сильнейшие всегда стоят на страже интересов слабейших граждан республики. Хотя приоритет конечно республика в целом. А поскольку она теперь как бы гражданка республики, да и к тому же слабейшая, так как всего лишь землянка, то и проблемы её становятся проблемами Дантэна, о чём он, собственно, завуалированно и заявил.
В-четвёртых, если вдруг она по какой-то случайности, так как назло точно вредить республике не собиралась, но вдруг нарушит клятву, то всегда есть куда сбежать, и обвинить того же Хода в вероломстве и запугивании.
В-пятых, возможно придётся искать помощи у Хода, если вдруг это ещё не все неприятности за практику. Как прожить оставшуюся неделю и не вляпаться больше ни во что? Правильно, лучше быть послушной марионеткой атландийца, у которого свой скрытый интерес, но формальная обязанность отвечать за жизнь и безопасность номинальной гражданки Атланды.