— Всё равно не прощу, — упрямо шепнула Юлиана, а Фима усмехнулась.
Интересно, если бы она знала, что Ход не по зубам даже своему собственному наставнику, она бы успокоилась и примирилась с хамством молодого атландийца? Навряд ли, поэтому и не имело смысла заступаться за него перед ней.
— Кстати, почему ты улетела с атландийцами и куда? — тихо спросил Матвей у Серафимы, а девушка словно задумалась, не отрывая взгляда от Хода, который уже надевал шлем, пряча свои крашеные на концах кудри.
— Мне нужно было договориться с Тмангом об интервью, хочу его добавить к себе в дипломную работу. Да и извиниться перед Ходом пришлось, — честно призналась она парню, прикидывая его реакцию.
Он ведь был неглуп и понимал, что учёба для Фимы пока будет на первом месте и его заигрывания девушка хоть и принимала, но никаких авансов давать не собиралась. Пока.
— Извиниться? — удивился сероглазый искуситель, прищурив глаза так, что по спине Серафимы прошлась дрожь. — За что?
Фима опустила глаза, жутко стесняясь.
— Да так, сглупила очередной раз, — ответила, решив не вдаваться в подробности, и чтобы не дразнить себя лишними фантазиями, села прямо, отстраняясь от Матвея.
И именно в этот момент объявили начало связки Хода и Ганрата. Фима даже толком не поняла, что случилось, но дорожка вспыхнула красным, а табло обозначило полную победу Хода.
Стадион вскричал, атландийцы подскочили со своих мест, скандируя имя победителя, а ребята спрашивали друг у друга, что же произошло. Землянам даже пришлось встать, чтобы увидеть повтор на мониторе. Сион Ход был не просто молниеносным, но и абсолютно точным — укол в сердце, и соперник был поражён на первой же секунде раунда.
— Вау! — выдала Фима, осознав, что Дантэна не зря все почитали Сильнейшим.
— Вот это скорость! — восхищались парни, которые никогда раньше такого не видели.
Да, Серафима тоже отметила именно скорость, а также силу укола, так как соперник всё ещё хватался за грудь, морщился, но жал руку ухмыляющемуся сиону Ходу. За её спиной кто-то из ребят тяжело вздохнул:
— Хорошо, что атландийцы в олимпийских играх не участвуют. А то бы без медалей оставили нас.
— У него тилинг на руке. Разве они имеют право ими пользоваться?
Фима вгляделась с чёрный браслет и, вспомнив, как обычно переливалась синим его поверхность, заверила ребят:
— Он не активен.
— Не активен? — парни зашептались.
— Тоже мне, нашёлся специалист по атландийским гаджетам.
Она слышала презрение в чьём-то голосе, жаль, узнать не могла, кто это сказал. Гордость не позволяла обернуться. Зато видела, как жалостливо Анита окинула её взглядом, а Юлиана состроила страшное лицо и пригрозила кулаком неизвестному Серафиме. Девушка с грустью очередной раз убедилась, что дружить с противоположным полом у неё не выйдет.
— Заткнись, — недовольно одёрнул Матвей говорливого, встав на защиту Фимы. — Ход — Сильнейший, поэтому и неудивительно, что он выиграл.
— Ребята! — выкрикнула Анита, указывая на Сашу, который вышел на дорожку.
Все разом притихли и заняли свои места. Ход был тут же забыт, ведь болеть стоило за своих. В этот раз бой был короче первого и соперник Мантьяну достался сильнее. Саша, как мог, уходил от его атак, но вновь и вновь дорожка вспыхивала синим цветом атландийца.
— Неужели всухую? — ворчливо шептались парни, а девушки тихо попискивали, вскрикивая, когда очередной укол настигал Мантьяна.
— Он его просто раскатал, — в шоке шептались за спиной Фимы, но она верила, что Саша справится, и не прогадала.
Выждав удачный момент, он сумел набрать три очка за укол чуть выше сердца, но этого было мало, чтобы выиграть, и когда прозвучал гонг, дорожка осветилась синим светом победы атландийца.
— Саша! — не выдержала Анита, а вслед за ней и Фима с Юлианой. — Молодец! Ты лучший!
Девушки кричали, что было сил, пока ребята не поддержали их. Мантьян обернулся к трибуне землян и сквозь слёзы улыбнулся сокурсникам. Закусив губы, он сдерживал рвущиеся рыдания от щемящей благодарности. Проигрыш тяжело перенести, но когда за тебя болеют свои, когда так радостно кричат, поддерживая, нельзя оставаться равнодушным.
— Молодец, — похвалил его Семён Яковлевич, подходя к дорожке и принимая из рук Мантьяна его мокрый от пота шлем. — Молодец. Ты точно в десятке, — заверил он расстроенного парня. — Это лучшее, на что мы надеялись.
А рядом очередной соперник Хода загибался, опускаясь перед победителем на колени. Удары Сильнейшего были хоть не смертельные, но очень болезненные.